Десять лет. Десять лет, за которые ставка так и не стала ему домом. Хотя одно время казалось — смирился, привык. Есть ради кого возвращаться. Есть ради кого жить. Пока в один миг все не рухнуло. И уходя отсюда в последний раз, он вовсе не думал, что вернется.

Наверное, стоило бы все-таки повременить и прийти в себя как следует. Но кто мог гарантировать, что, пока он набирается сил, ему на голову не свалятся четверо чистильщиков? Он бы на их месте именно так и поступил — нагнал, не дав отдышаться. Даже если Рагна не до конца восстановилась, остаются еще трое, а он один. Едва ли чистильщики поверили рассказу Нел. Да даже если и поверили — все равно Альмод оставался дезертиром, которого следует вернуть в орден.

Альмод распахнул дверь.

Внутри тоже ничего не изменилось. Просторное помещение вестибюля, рядом с дверью — два низеньких стула и стол, где коротали время дежурные. Дань обычаю: от кого здесь вообще караулить? По центру дальней стены — широкая лестница на второй этаж, где, собственно, располагались все жилые помещения. Под лестницей — дверь на задний двор. Окна заложены ставнями, впрочем, светлячок дежурных давал достаточно света.

Два парня, игравшие в «загони льва» вскинули головы. Один посмотрел недоуменно — кого там принесло? Второй вытаращился, словно на ожившего покойника, а потом взлетел с места, рванул шнур тревоги и отскочил в дальний угол, хватаясь за рукоять меча. На лице отразился самый настоящий ужас. Глядя на него, и второй вскочил. Двинулся к лестнице, медленно, осторожно, на сводя с Альмода встревоженного взгляда. Потянулся к плетениям.

Альмод оборвал нити. Отметил, что он не в полной силе. Ничего, справится. Должен справиться.

Он качнул головой.

— Не советую.

К плетениям тянуться перестали оба, и Альмод не тронул их. Не по их душу пришел. Полезли бы — получили, а так следовало беречь силы. И ждать. Вот, сейчас…

По широкой лестнице с коваными перилами застучали горохом шаги. На верхнюю площадку лестницы вылетели четверо, двоих Альмод знал. Следом еще полдюжины чистильщиков, почти все знакомые. И дальше, из глубины коридора второго этажа послышались торопливые шаги и голоса. Первые четверо, не сговариваясь, потянулись к плетениям. Альмод рванул нити самого шустрого и проговорил:

— Я, одаренный Альмод, прозванный Заговоренным…

Тот, что оказался шустрее всех в первой четверке, остановился так резко, точно влетел с разбегу в стену. Никто не смел прерывать священную формулу вызова. Те, что были за ним, помедлили немного и начали спускаться, подпираемые сзади. На сигнал общей тревоги сбегались все. Медленно, шаг за шагом, народ заполонил лестницу. Всего в ордене было около сотни чистильщиков, на считая слуг. Минус двенадцать, погибших под Мирным. Минус те, кто ушел на другие прорывы или еще не вернулся. И все же вряд ли на лестнице поместятся все. Что ж, хватит и тех, кто есть.