Я вскочил из-за стола, огляделся. В комнате никого не было. Дверь закрыта на замок, окно зашторено. Чертовщина какая-то.
Вернулся я за стол, шумно выдохнул, массируя переносицу. Похоже, хроническое переутомление, стресс и недосып давали о себе знать. Уже слуховые галлюцинации появляться начали.
Всё. Поем — и сразу спать, без промедления.
— Ну ты нервный, конечно! Ха-ха! — вновь раздался тот же самый голос, и вновь рядом со мной. — Валерьяночки попей, что ли!
Я медленно опустил взгляд на кухонный стол.
Прямо возле стеклянной солонки сидел крупный, ярко-зелёный сверчок. Насекомое деловито потирало передние лапки, ритмично шевелило длинными тонкими усами и смотрело мне прямо в глаза. И я мог бы поклясться кому угодно, что он смотрел на меня абсолютно осмысленным и весёлым взглядом.
— Чего уставился? — произнёс сверчок. — Говорящих петов никогда не видел?
Глава 10
Я удивлённо всмотрелся в неожиданного собеседника. Затем хохотнул, скорее от неожиданности и нелепости происходящего.
Говорящий сверчок⁈ Это мне снится, не иначе.
Стараясь не делать резких движений, я поднял пластиковую вилку, выбросил её в урну, взяв алюминиевую из ящика, вернулся за стол, кидая её в дымящуюся лапшу. Затем более пристально рассмотрел удивительное существо.
— Ш-ш-ш-ш! — Искорка вновь предупредила сверчка, уже более явно, пыхнув дымком. Тем самым пообещала сделать из него барбекю, а стол, на котором устроился непрошеный гость, в кучу горящих деревяшек.
Саламандра, ловко уцепившись за рукав моей рубашки своими коготками, переползла на плечо, чтобы попасть наверняка. Капюшон саламандры раздулся ещё сильнее, чешуйки на загривке встали дыбом.
Я бросил взгляд на питомицу улавливая от неё опасные вибрации. В приоткрытой пасти саламандры заплясали оранжевые искры. Пришлось успокаивать её, привычным жестом касаясь узлов терморегуляции на шее.
«Спокойно, кроха. Не надо огня, я сам разберусь», — ушёл к ней мысленный посыл. Питомица неохотно прикрыла пасть, но хищный взгляд с насекомого не сводила.
— Весьма разумное решение, молодой человек, — произнёс сверчок.
В этот раз никакого писклявого «здарова» не последовало. Голос насекомого звучал размеренно, с идеальной академической дикцией и слегка покровительственным оттенком. Словно передо мной сидел профессор филологии, зачитывающий очередную скучную лекцию одному из своих студентов.
— Признаю, сударь, приветствие слишком… кхм… тривиальное, — насекомое элегантно потёрло передние лапки, шевеля длинными усами. — Но, ёшкин клещ! Подстроиться под лингвистический код местных обитателей это ж стрекотать-колотить!