его лицо так, что резче проступили скулы, тень под глазами и тонкая белая полоска старого шрама у виска, которую Ясна прежде не замечала. — А я — когда из дома делают ловушку, — тихо сказал он. Ветер под стеклянным сводом чуть качнул белые цветки горькой луны. Где-то наверху дрогнула металлическая цепочка, и звук оказался таким тонким, что напомнил Ясне о нервах, натянутых до предела. Она присела у основания куста. Земля под ним была рыхлой, недавно тронутой. Не просто перекопанной садовницей по весне — кто-то копался здесь после полива, небрежно, торопливо, а потом пригладил сверху ладонью. Ясна провела над почвой пальцами, не касаясь. — Слишком свежо. — Что? — Корни шевелили. Она подняла глаза на Рагнара. — Мне нужен нож. Но тонкий. Он молча вынул из-за пояса короткий клинок и рукоятью вперёд подал ей. Ясна поймала себя на том, что уже не удивляется, как просто они делят между собой вещи — его оружие, её знание, его дом, её выводы. И что этот обмен уже перестал быть чужим. Стал чем-то другим, более опасным. Она вонзила кончик клинка в землю у корня и очень осторожно поддела верхний слой. Почва разошлась мягко, влажно. Под корнями, среди мелких белых волосков, блеснул металл. — Вот, — выдохнула Ясна. Рагнар опустился рядом. Вместе они разрыли землю шире. Из влажной тьмы показался круглый предмет, заляпанный грязью. Ясна подцепила его платком и подняла. Это была восковая печать в бронзовой оправе. Не сломанная, как та, что подбросили в северную комнату. Настоящая рабочая печать, которой запечатывают письма и распоряжения. На грязной поверхности чётко выступал знак: три изломанных волны и старый резной клык над ними. Ясна узнала его не сразу, но Рагнар встал мгновенно. Лицо его стало таким неподвижным, что ей захотелось отступить на шаг. — Чья? — спросила она. Он не сводил взгляда с печати. — Старейшины Серой Реки. Хорна Велда. У Ясны холодно свело живот. — Того самого, что первым рвался обвинить людей? — Да. Она посмотрела на грязь по краям оправы, на вдавленный в неё мокрый корешок, на то, как глубоко печать была спрятана под кустом. Слишком грубо для случайной потери. Слишком удобно для находки. — Это может быть подброшено, — тихо сказала Ясна. — Может. — И, скорее всего, подброшено. — Да. Он произнёс это без облегчения. Скорее с такой усталой ясностью, что Ясне стало не по себе. — Тогда ты не собираешься сейчас бежать к совету с этим в кулаке? Рагнар медленно поднял голову. — Если бы я был дураком, то уже бежал бы. — А если не дурак? — Тогда сначала думаю,