— Может, один Дарга убрала?
— Куда?
Ответа не было.
Ясна ещё раз осмотрела стол. Потом ящики. Потом сундук. Ничего. Но ощущение, что в комнате чего-то не хватает, не отпускало. Она вернулась к шкатулке со шпильками и провела пальцами по бортику. Бархат внутри был старый, мягкий, но один угол, под самым дном, чуть топорщился.
Она поддела ногтем.
Фальшивое дно поднялось.
Намира тихо вскрикнула.
Под бархатной подкладкой лежал сложенный лист — действительно второй пригласительный. Бумага была такой же плотной, как у официального, но без клановых тиснений. Только тонкая серая нить прошивала край, а снаружи вместо печати виднелся выдавленный ногтем круг, будто тот, кто закрывал записку, не хотел оставлять ни знака, ни имени.
Ясна вытащила лист и развернула.
Почерк был ровный, твёрдый, явно принадлежащий человеку, привыкшему приказывать и не любящему тратить лишние слова.
Госпоже Эйре из Серой Реки.
После второго удара вечернего колокола вас ждут на малом пиру в северной комнате над зимним садом.
Вход — по женской лестнице.
Приходите одна.
Не показывайте Дарге.
У Ясны по коже пробежал холод.
Рагнар взял лист из её рук. Глаза его пробежали строки быстро, лицо осталось неподвижным, но тишина вокруг стала ещё плотнее.
— Северная комната над зимним садом, — повторил он. — Там сегодня ничего не должно было быть.
— Тогда кто-то придумал для Эйры второй пир, — тихо сказала Ясна.
Намира отшатнулась на шаг.
— Она мне не говорила… клянусь, не говорила…
Тирна, напротив, подошла ближе.
— Почему «не показывайте Дарге»? — прошептала она. — Значит, Даргу боялись? Или знали, что она не пустит?
Ясна медленно сложила лист обратно.
Вот она, ещё одна дверь, которая только что открылась прямо внутри комнаты, где, казалось, все тропы уже известны. Секретное приглашение. Женская лестница. Место в крепости, где в эту ночь никто не ждал гостей. И имя Дарги — единственное, которое в записке названо прямо.
Она посмотрела на Рагнара.
— Эйру звали не только на общий пир.
Он ответил тем же взглядом, тяжёлым и ясным.
— Значит, мы идём в северную комнату. Сейчас.
Женская лестница вела вверх узким каменным колодцем, где каждый шаг звучал слишком громко.
Ясна шла первой только до второго пролёта. Потом Рагнар мягко, но безапелляционно обошёл её и двинулся впереди. Он не оборачивался, не приказывал держаться за спиной, не тратил слова попусту, и всё же в его движении было нечто такое, от чего спорить не хотелось даже ей. Будто сама лестница признала за ним право принимать удар первой ступенью, первым поворотом, первой тенью.
На верхней площадке горела одна лампа. Северная комната над зимним садом пряталась за резной дверью, которую Ясна прежде не замечала, хотя не раз бывала в крепости по делам больных и рожениц. Сейчас дверь оказалась не заперта.