Комната казалась слишком живой для места, где уже пряталась смерть.

Ясна пошла медленно, не хватая ничего без разбора. Сначала зеркало. Потом миска. Потом стол. Она приоткрыла крышку коробочки с краской и понюхала. Обычная ягода с мёдом и воском. На полотенце рядом — красные мазки от вытертых пальцев, ничего больше. На гребнях — длинные тёмные волосы Эйры. На краю стола — след от чаши с горячей водой.

— Когда вы готовили Эйру, она ела или пила здесь? — спросила Ясна, не оборачиваясь.

— Нет, — ответила Тирна. — Только воду.

— Из чего?

— Из простой кружки.

— Где она?

Намира поспешно указала на полку у окна. Глиняная кружка, невзрачная, с полувысохшим ободком воды. Ясна проверила её, но ничего странного не нашла.

Она перевела взгляд на низкий сундук у стены. На крышке лежал свадебный венец из чеканного золота и тёмных камней, а рядом — открытая шкатулка для шпилек.

Ясна подошла ближе.

Длинные тонкие шпильки лежали парами, уложенные в бархатные бороздки. Одна бороздка пустовала.

Она наклонилась ниже.

— Тирна. Сколько здесь должно быть шпилек?

Девушка подошла, нахмурилась.

— Шесть.

— А осталось пять.

Намира, услышав это, побледнела ещё сильнее.

— Нет… должно быть шесть…

— Ты их считала? — спокойно спросила Ясна.

— Дарга считала. Перед тем как начать косы.

Ясна осторожно взяла одну шпильку. Длинная. Жёсткая. С тонко заострённым концом, которым можно было пронзить не только тяжёлую прядь, но и кожу у виска, если ударить с правильной силой.

Перед глазами тут же встала Дарга на полу, в кладовой, с маленькой раной под волосами.

Ясна медленно положила шпильку на место.

— Даргу убили чем-то вот такой длины, — сказала она.

Тирна вскинула голову.

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что кто-то взял одну из свадебных шпилек Эйры. И сделал это здесь или сразу после того, как украшения снимали. А значит, не беглый слуга из кухни.

В комнате стало так тихо, что Намира шумно втянула воздух.

— Но сюда никто не входил, — почти шёпотом произнесла она.

— Вот именно.

Ясна повернулась к ней.

Намира была младше Тирны, совсем худенькая, с испуганным лицом и руками, которые всё время стискивали друг друга так, будто без этого она бы рассыпалась. Не лгунья по натуре, решила Ясна. Но напуганные люди часто умалчивают даже не из злобы — из стыда или страха оказаться виноватыми по случайности.

— Когда Эйре стало плохо, кто первым вернулся сюда? — спросила она.

— Я… — выдохнула Намира. — Я прибежала вместе с Даргой. Потом Тирна. Потом ещё две женщины помогли уложить её. Я держала воду. Дарга снимала украшения.

— И шкатулка уже стояла открытой?