Намира закрыла глаза, вспоминая.

— Да. Кажется… да. Дарга бросала туда шпильки и серьги. Она спешила.

— А ты не видела, чтобы одна упала?

— Нет.

Ясна опять посмотрела на пустую бороздку в бархате.

Внутри кольнуло то особое ощущение, которое приходит не при найденной истине, а когда несколько разрозненных деталей начинают тянуться одна к другой, образуя ещё хрупкую, но уже различимую линию.

Яд на кромке кубка. Дарга замечает подмену чаш. Потом Даргу убивают тонким оружием, которое, скорее всего, берут прямо из свадебной шкатулки. Брэна убивают ритуальным ножом. Убийца пользуется предметами обряда, словно плавает в них, как рыба в тёмной воде. Не тащит своё оружие. Не рискует лишним. Берёт то, что лежит рядом, потому что имеет право быть рядом.

И это право ему дали не стены.

Его дали люди.

— Ясна? — тихо окликнул Рагнар.

Она обернулась.

— Покушение готовил не тот, кто ворвался сюда снаружи, — сказала она медленно, будто проговаривала мысль до конца уже на слух. — И не случайный человек из зала. Чтобы так двигаться внутри обряда, надо знать каждую мелочь. Но главное — надо быть здесь своим. Тем, кого невеста подпускает близко. К своим вещам. К своим волосам. К своей комнате.

Намира сдавленно ахнула.

Тирна побледнела, но не отступила.

— Ты обвиняешь нас? — спросила она.

— Я никого пока не обвиняю. Я говорю только то, что вижу: в этой комнате не было чужих. А смерть всё равно вошла.

Рагнар молчал, и Ясна почувствовала на себе его взгляд. Не тяжёлый, не давящий. Сосредоточенный. Будто он взвешивал не столько её слова, сколько то, как быстро она дошла до этого вывода.

— Значит, круг сужается, — сказал он наконец.

— Или расширяется страннее, чем нам хочется, — отозвалась Ясна. — Иногда самым своим становится тот, кого звали сюда не раз и не два.

Её внимание вдруг привлёк столик у зеркала.

Среди привычного беспорядка — ленты, коробочки, серьга, полузакрытая баночка с жиром — лежал сложенный вчетверо официальный пригласительный лист на пир. Толстая кремовая бумага, тиснение двух клановых знаков, длинная витиеватая строка о союзе Каменного Клыка и Серой Реки. Такой лист полагался невесте, чтобы перед выходом ещё раз благословить союз у домашнего очага.

Ясна взяла его, пробежала глазами.

Ничего необычного.

Но под листом на полированной поверхности стола остался прямоугольник пыли — тонкий след от другого, точно такого же по размеру листа.

Она нахмурилась.

— Тирна, у Эйры было два приглашения?

— Нет. Зачем?

— Тогда здесь лежали два одинаковых листа. Смотри.

Тирна подошла ближе и замерла, разглядывая светлый прямоугольник на тёмном дереве.