От этого стало ещё труднее дышать.
Где-то внизу ударил ночной колокол.
Один.
Потом второй.
До рассвета оставалось слишком мало.
И в этот миг из тени бокового прохода выступила Тирна — бледная, с распущенной косой и чем-то белым, смятым в кулаке.
— Рагнар, — выдохнула она. — Я была у Эйры. Она снова приходила в себя.
Он шагнул к сестре первым.
— Что сказала?
Тирна посмотрела не на него — на Ясну.
— Она не только про кубок помнит, — тихо проговорила девушка. — Она сказала ещё одно имя.
Ясна почувствовала, как весь коридор словно сжался вокруг этих слов.
— Чьё? — спросил Рагнар.
Тирна разжала пальцы.
На её ладони лежал белый лоскут ткани — ещё один, точно такой же, как тот, что Ясна нашла в северной комнате. Только на этом, у самого края, темнела вышитая метка домашнего знака.
Не невесты.
Не Дарги.
Личный знак Тирны Тар-Кай.
Белый лоскут на ладони Тирны был слишком мал, чтобы весить так много.
Ясна смотрела на вышитый знак, на тонкую нить, которой помечали личные вещи младшей сестры маршала, и чувствовала, как в висках начинает стучать кровь. Коридор, ещё мгновение назад казавшийся просто тесным, вдруг сделался узким, как горло ловушки. Даже воздух между ними стал другим — густым, настороженным.
Рагнар не отводил взгляда от ткани.
— Что именно сказала Эйра? — спросил он.
Тирна сглотнула. Под его плащом, всё ещё лежавшим у неё на плечах, она казалась младше, чем прежде. Не дерзкой, не упрямой — просто очень уставшей девочкой, которую ночь успела состарить на несколько лет.
— Не всё сразу. Она задыхалась. Говорила… обрывками. Сначала про кубок. Потом — «не надо было брать у Тирны». А когда я наклонилась ближе, она вцепилась мне в руку и прошептала: «Белое… с твоим знаком…»
Ясна перевела взгляд с девушки на лоскут и обратно.
— Откуда это?
Тирна опустила голову.
— Из моего внутреннего покрывала. Я оторвала кусок перед выходом в зал.
— Зачем?
— У Эйры болела голова от венца. Дарга затянула всё слишком туго. Я дала ей подложить ткань под один край, чтобы металл не тёр кожу.
Ясна закрыла глаза на короткое мгновение.
Слишком просто.
И слишком по-человечески.
Не признание. Не ловко сорванная маска убийцы. Маленькая забота одной девушки о другой — та самая, которую потом можно использовать как петлю. Если Эйра унесла лоскут с собой, его могли увидеть. Могли взять. Могли бросить там, где нужно, чтобы он заговорил громче правды.
— Ты ещё что-нибудь давала ей? — спросила Ясна.
Тирна подняла на неё взгляд — прямой, больной, почти оскорблённый.
— Нет.
— Никому не говорила про покрывало?
— Никому.
— Даже Намира не видела?