— Видела, наверное. Мы все были в одной комнате.

Ясна медленно выдохнула.

Это ничего не снимало. Но и не делало Тирну виновной. Пока только открывало ещё одну дорогу к лжи — ложи более тонкой, потому что теперь кто-то пользовался не просто вещами дома, а самыми мелкими, доверительными жестами между женщинами.

Рагнар протянул руку.

— Дай.

Тирна молча вложила лоскут в его ладонь.

Он повертел ткань между пальцами, затем отдал Ясне. Та поднесла её к свету факела, провела ногтем по краю. Надрез был не рваный. Ткань не сорвали впопыхах. Её аккуратно срезали острым лезвием.

— Ты сама отрывала? — тихо спросила Ясна.

— Да.

— Руками?

— Да.

— Тогда край был бы неровным.

Тирна моргнула. На секунду на лице девушки проступило настоящее замешательство.

— Я… — Она провела ладонью по лбу. — Нет. Погоди. Дарга разозлилась, когда у меня не вышло. Сказала, что я всё делаю как слепая. Забрала покрывало и отрезала сама. Маленький кусок. Эйра смеялась, что мы дерёмся из-за тряпки перед свадьбой…

Голос её осёкся.

Ясна опустила руку с лоскутом.

Дарга опять.

Мёртвая женщина, которая то замечала подмену чаш, то касалась уже отравленного кубка, то срезала белый кусочек ткани с личным знаком Тирны. И кто-то после её смерти брал именно этот кусочек и нёс в северную комнату, чтобы там он заговорил не о боли под венцом, а о чьей-то вине.

— Значит, ткань была у Дарги, — сказала Ясна.

— Да, — еле слышно отозвалась Тирна.

Рагнар посмотрел сначала на сестру, потом на Ясну.

— Этого мало, чтобы снять подозрение.

— И слишком много, чтобы признать его настоящим, — ответила Ясна.

На мгновение между ними повисла жёсткая тишина. Не враждебная — хуже. Та, в которой каждый слишком хорошо понимает цену следующей ошибки.

— Эйра может ещё что-то сказать? — спросил Рагнар.

— Может, если доживёт до рассвета и не захлебнётся собственной кровью, — резко ответила Ясна. — Но я бы не стала снова рвать ей горло вопросами, пока у нас есть другое.

— Какое?

Она посмотрела в сторону коридора, где за двумя поворотами лежал мёртвый Брен.

— То, что я должна была сделать ещё раньше.

Рагнар понял сразу.

— Тело чашника.

— Да.

Тирна отступила к стене, прижимая к груди руки.

— Это обязательно сейчас?

Ясна не смягчила голос, хотя в девушке дрожало уже всё — подбородок, пальцы, дыхание.

— Сейчас. До того, как его омоют или оденут. До того, как кто-нибудь сотрёт то, что я должна увидеть.

Рагнар коротко кивнул.

— Ты пойдёшь в свои покои. Две стражницы у двери. Никому не открывать.

Тирна вскинула голову, готовая спорить, но, увидев его лицо, стиснула зубы и промолчала. Только когда он уже повернулся, бросила негромко: