Из тьмы за щитом не вышли сразу.
Сначала послышалось только это — едва уловимое шевеление, будто кто-то очень осторожно переставил стопу по камню, стараясь, чтобы ни одна песчинка не выдала его. Потом блеснуло что-то тонкое, серебряное.
— Ложись, — выдохнул Рагнар.
Ясна не успела ответить. Он толкнул её к стене, и в ту же секунду из узкой щели тайного хода вылетел короткий дротик. Не арбалетный болт, не тяжёлый клинок — почти игла, только длиннее, с тёмным маслянистым жалом. Она ударилась в край старого щита и с сухим звоном упала на пол.
Ясна почувствовала, как по спине прошёл ледяной пот.
— Не трогай, — резко сказал Рагнар.
Она и не собиралась.
Он уже стоял между ней и щелью, короткий меч в правой руке, раненое предплечье напряжено так, будто повязки на нём не было вовсе. В круге лампового света его тень казалась ещё шире и темнее. Ясна услышала собственное дыхание — слишком громкое, слишком быстрое — и сжала зубы, заставляя себя молчать.
За стеной опять шевельнулись.
Рагнар шагнул вперёд.
Потайной ход оказался уже, чем Ясна ожидала: тесный каменный лаз, где двоим приходилось двигаться боком, прижимая плечи к сырой стене. Пахло пылью, старой известью и чем-то ещё — сладковатым, тревожным, знакомым. Она не сразу поняла, чем именно. Только когда нащупала ладонью влажный след на камне, догадалась.
Ягодная краска для губ.
Такая же стояла на столике Эйры.
Рагнар, не оборачиваясь, бросил:
— За мной не лезь.
— Поздно приказывать.
Он не ответил. Только сделал ещё шаг, прислушиваясь.
Проход уходил не вниз, как Ясна сперва подумала, а в сторону, под стеной башни, к другому крылу. Здесь давно не чистили: в углах висела паутина, под ногами хрустели высохшие комочки штукатурки. И всё же старую пыль кто-то недавно потревожил. На камне тянулись свежие полосы — следы торопливой ладони, а на одном выступе остался зацепившийся клочок тонкой белой ткани.