Назгул поднес бутылку к шлему, посмотрел на просвет, убрал под плащ.

— Надеюсь, что оно работает так же, как ты обещал, — сказал назгул.

— О, оно работает, — сказал Андрей.

Он надеялся, что, получив желаемое, страшная нежить сразу же покинет доверенную ему территорию, но верховный назгул и не думал уходить.

— И ты даже не спросишь, кого я выбрал для этого обмена? — поинтересовался он.

— Полагаю, это твое личное дело, — этим ответом Андрей чуть ли не гордился. По его мнению, сам Магистр бы ответил именно так.

У Андрея неплохо получилось играть роль городского травника. Он продавал эликсиры, сверяясь с прейскурантом, который оставил ему Магистр, бесцельно слонялся по лесу, срезая случайные травинки, которые все равно потом вываливал в компостную кучу на огороде, и периодически разжигал огонь в лаборатории, чтобы местные видели, как из домика травника выходит дым, и за эти полтора дня никто не заподозрил в нем самозванца.

Но играть роль Оберона оказалось куда сложнее.

Негромко всхлипнула сталь, Андрей ощутил легкое дуновение воздуха около своего лица. Он не уловил движения, наверное, моргнул в тот момент, когда моргульский клинок покинул ножны, и вот тонкое, длинное, слегка светящееся и исписанное незнакомыми рунами лезвие оказалось в опасной близости от графской шеи.

Ладони Андрея вспыхнули. Это был скорее, рефлекс, чем осознанное действие. Так Андрей реагировал на любую опасность.

— Ты не Оберон, — сказал назгул. — Ты выглядишь, как он, но двигаешься и говоришь иначе. И, кроме того, я чувствую исходящие от тебя эманации страха, а Оберон меня не боялся. Кто ты? И где Первый Игрок?

— Я могу все объяснить, — сказал Андрей.

— И поскорее.

Запасной план у него отсутствовал. Инструкции Магистра были просты. «Вот флакон, придет назгул, отдаешь ему и пусть валит на все четыре стороны».

Но назгул почему-то не свалил, и теперь Андрею придется объясняться с одной из самых могущественных злобных сущностей этого мира.

— Дело в том, что…

— Дело в том, что присутствие здесь этого молодого человека в облике Оберона и есть лучшее доказательство эффективности обещанного тебе эликсира, о великий, — промурлыкала банши, плавно выплывая из стены. — Они оба приняли это снадобье и поменялись местами.

— Пожалуй, это было излишне, — сказал назгул. — Оберону я поверил бы и на слово. А где он сам?

— Он ушел, дабы сделать то, что сам этот молодой человек сделать не в состоянии, — беспощадно объяснила банши.

— Он молод, может быть, он еще научится, — сказал назгул, убирая клинок от графской шеи. — Убери уже свое пламя, юноша, а то еще устроишь здесь пожар, и Оберон по возвращении будет недоволен.