— Эгей! — заорал с носа корабля Черномор. — Похоже, что мы в Киммерии! — крикнул он, взмахнув рукой. — Там, вон на том мысу, стоял когда-то город Нимфей. Эллины верили, что где-то здесь — вход в Аид.

Харон хрипло засмеялся, не оборачиваясь.

— А ты не дурак, коротышка. Да, это Босфор Киммерийский. Здесь река Стикс сливается с водами живых. Здесь тени мертвых бродят по берегам, а рыбаки до сих пор находят в сетях древние монеты — плату мне за переправу.

— Значит, мы снова в мире живых? — обрадовался Черномор.

— Да, — кивнул Лодочник. — Я выполнил свою часть договора. Выполните же и вы свою — никогда больше не появляйтесь на моём пути! А сейчас — валите на свою посудину! У меня дел невпроворот!

Лодка Харона мягко скользнула вдоль борта Нагльфара, с палубы которого на фоне рваных облаков мелькнуло движение — вниз упала верёвочная лестница, раскачиваясь в такт волнам.

— Ну что, полезем? — Белиал усмехнулся, хватаясь за мокрые костяшки ступеней.

Я кивнул и последовал за ним. Лестница поскрипывала под нашим весом, но легко его держала. Обернувшись, я увидел, как Харон отталкивается веслом от борта корабля. Кимбий Перевозчика медленно отплывал, оставляя за собой лишь лёгкий след на воде.

— Прощай, перевозчик, — пробормотал я. — Думаю, ещё увидимся… и не раз…

Но Харон уже исчез со своей лодкой, будто его никогда и не существовало. Лишь слабый отголосок плещущейся воды под его веслом ещё какое-то время висел в воздухе.

Когда с помощью мертвецов-матросов я вылез на палубу, Белиал уже стоял у грот-мачты, а его пальцы сжимали просмоленный канат. Он смотрел вслед исчезнувшей лодки Харона. Ветер внезапно усилился, наполняя паруса Нагльфара солёным дыханием моря. Корабль дрогнул, словно пробуждаясь, и медленно, почти нехотя, начал набирать ход.

Туман висел над водой плотной пеленой, словно сама ночь решила опуститься на море. Капитан-лейтенант Гюнтер Фолькнер, командир малой подводной лодки «U-23»[2]30-ой флотилии подводных лодок кригсмарине[3], стоял в тесной рубке, склонившись над картой. Война в Крыму шла полным ходом, но здесь, в проливе, пока было тихо — слишком мелко для крупных судов, как и слишком опасно для больших подлодок.

— Herr Kaleu[4]! — раздался резкий голос вахтенного офицера. — Наблюдатель докладывает — парусник по правому борту!

Фолькнер нахмурился.

— Какой ещё парусник? Откуда? Чей?

— Не могу знать, Herr Kaleu! — отозвался вахтенный. — Наблюдатель передает, что судно неизвестной конструкции

Капитан отодвинул карту и поднялся к перископу. Лодка мерно покачивалась на волнах, но вскоре в окуляре проступили очертания высокого черного корабля со странными парусами, будто сшитыми из кожаных лоскутов. Его корпус был словно вытесан из почерневшего от времени дуба, а на носу красовалась зловещая фигура — оскаленная драконья голова с горящими огнем глазницами.