— Конечно. Не вопрос. Где писать и кому?
— Давайте мы подойдём к вам после завтрака. Сейчас мы с мистером Тейлором направляемся в ресторан. Мои дочки чуть задержались и вскоре нас догонят. Не хотите присоединиться?
— Нет. Спасибо. Я уже отпотчевал.
— Хорошо. Тогда, Вы не будете против, если мы перекусим и через час к Вам зайдём?
— Договорились.
— Отлично!
Помощник посла, Тейлор и двое сопровождающих лиц из МИД прошли в апартаменты мидовца и стали рассаживаться.
— Васин, никуда не уходи. Подожди меня здесь, — напомнил Лебедев и, показав кивком Кравцову, чтобы тот тоже остался в каюте и закрыл дверь.
Капитан корабля с Минаевым ушли, а я остался стоять в коридоре один.
Прислонился лбом к стене, на которой висел светильник и закрыл глаза.
— Ну, блин, и дела, — прошептал я, стараясь вновь и вновь ответить на вопросы: «Как такое могло произойти? И что теперь мне делать?»
Ну, собственно, на первый вопрос ответить было просто, ибо я частично помнил, как, где и когда это всё происходило — в ФРГ, на студии, в вагончике, в автобусе, в автомобиле, на креслах, кроватях, в ванных и ещё где-то…
Поэтому ответ на этот вопрос был. А вот на второй — что делать?..
Впрочем, был ответ и на второй. Ответил я на него сразу, как только услышал новость от Марты.
Страшно ли мне было на него отвечать? Страшно ли мне было принимать это судьбоносное решение? Конечно, да. Страшно. Очень-очень страшно. Но я прекрасно знал, как тяжело расти без отца. Знал, как мне всегда хотелось, чтобы отец у меня был, как и у многих других. Знал, как я завидовал всю жизнь тем, кто мог сказать своему близкому человеку слово «папа». Я всё это прекрасно знал и помнил, а потому, я просто не мог поступить иначе! Не имел права! Ибо как мне сказал один из замов в Минкульт:
«Ты, Васин — не животное! Ты, Васин — человек!»
Я полностью был согласен с данным тезисом, а значит, и поступить я собирался по-людски.
Раз ребёнок должен появиться на свет, раз я причастен к его появлению, то у этого ребёнка должен быть отец. И хошь не хошь, а этим отцом оказался я. Я принимаю свою судьбу! Поэтому на повестке вопрос стоит лишь один: как мне теперь всё правильно разрулить и сделать так, чтобы всё было ровно и красиво?
Погружённый в свои мысли не заметил, как ко мне кто-то подошёл. Когда заметил, то было уже слишком поздно!
— Это он, Тина! Это он! — раздался визг откуда-то справа, и на меня набросилась симпатичная девушка двадцати лет — старшая дочь помощника посла.
— Это он, Лара! Он! — раздался ещё один визг. И новое, более молодое тело, младшей восемнадцатилетней дочери американского посланника, обвилось вокруг моей шеи.