— Это я не понимаю⁈ Да вы без меня меня женить хотите!!
— Это мелочи, — отрезал тот.
— Что?!?!? — задохнулся от негодования я. — Мелочи?!? Жизнь мою на кон поставили, а вы мне про мелочи⁈
— Никуда твоя жизнь не денется, — пообещал полковник. — И хватит всё якать и якать. Ты ведешь себя как не как ответственный человек.
— Я? Почему?
— А потому, Васин, что ты забыл то, что обещал Родине.
— Уж не жениться ли на «дойчен фрау», случаем? — сморщился я, готовый разбить любые аргументы и, пока собеседник ничего не возразил, воскликнул: — Ведь это нонсенс — жениться без любви!
— Какой ещё любви? Тут речь не о любви, а о благе страны. Так что прекрати ныть.
— Да что значит ныть⁈ Я не ною, а хочу справедливости и честности в этом важном для меня вопросе.
— Опять ты заладил одно и то же — я да я. О всеобщем благе надо думать. А не о себе, — ухмыльнулся собеседник.
— Вот я и думаю о всеобщем! — заверил я и тут же выдал пришедшую на ум мысль. — Давайте ей найдём кого-нибудь другого! Я явно не подхожу, — быстро огляделся и, показав рукой на друга, произнёс: — Вот. Сева — это прекрасная кандидатура! Не пьёт, ответственный и красивый.
— Саша, ты что? — широко раскрыв глаза, прошептал ошарашенный «жених» и удивлённо уставился на рыжуху, которая, в свою очередь, тоже сидела с распахнутыми глазами и ртом.
— А ничего, товарищ Сева — для дела надо. Для Страны!
— Но я не могу… У меня Юля…
— Ничего, — махнул я рукой. — Стерпится-слюбится. — Выдав эту народную мудрость, с надеждой посмотрел на Кравцова и спросил: — Ну что, товарищ гвардии генерал, договорились?
— Нет. Не пойдёт. Можешь даже и не подлизываться. Немецкая дама желает тебя. И наше руководство желает то же самое, — ответил Кравцов.
— Странные желания у нашего руководства, — вздохнул я, прикидывая, какой бы ещё аргумент привести.
Но Кравцов не дал мне сосредоточиться.
— Так что хватит, как ты говоришь, прикалываться, и выполни свой долг — по справедливости, как честный человек.
— Да какой там долг⁈ Я не хочу! Я не буду! Я не умею! Я никому ничего не обещал!
— Обещал, Васин. Обещал, — холодно произнёс тот. — И вообще, ты слишком увлёкся самолюбием и забыл клятву, данную тобой, и сейчас ведёшь себя как клятвопреступник!
— Кто? — опешил бывший пионер. — Да какую клятву я нарушил-то?!?!
— Вот видишь, ты не помнишь. А вот общество всё прекрасно помнит. Напомнить? — и он, не дожидаясь разрешения, твёрдым голосом заговорил: — Я, Васин Александр Сергеевич, вступая в ряды всесоюзной пионерской организации имени Владимира Ильича Ленина перед лицом своих товарищей торжественно клянусь… — ну, что там дальше помнишь?