— Я знаю! Я уже неделю как держусь. Хотя нервы на пределе.

— У всех так, но тебе сейчас нужно крепиться.

— Я креплюсь. Но очень сложно. Я не знаю что делать.

— Аборт? — негромко брякнул я по-русски и, увидев в мгновение ока сделавшиеся безумными глаза Лебедева, тут же поправился: — Я говорю — хорошо.

— Что ты имеешь в виду? — не поняла Марта.

— Ничего. Говорю, что ты молодец, что взяла себя в руки. Так держать.

— Саша, я словно в мышеловке. Столько мыслей…. Мне нужно с кем-нибудь их обсудить.

— А разве ты их не обсудила с папой? — напомнил я.

— Обсудила, но это другое, — вновь хлюпнула носом собеседница. — Ты не можешь ко мне прилететь?

— Нет. Это исключено!

— Тогда я прилечу к тебе!

— Это тоже исключено. Тут нигде нет аэродрома, — наврал я, не моргнув глазом.

— Тогда я прилечу в США, а оттуда….

— Не надо! Я занят! — рявкнул я, боясь, что все мои планы пойдут коту под хвост, если эта «сантабарбара» не закончится в самое ближайшее время.

— Но я не знаю, что мне делать! Помоги мне!! — закричала немчура и зарыдала самыми горькими слезами.

Я ощутил, что ей действительно сложно, и, чтобы хоть как-то успокоить Марту, стал нести нежную белиберду, что, мол, всё будет хорошо, что, мол, я её одну не брошу, и что, мол, ни она, ни ребенок никогда ни в чём не будут нуждаться.

Эти незатейливые слова словно бы послужили спусковым механизмом, открывшим бездну девичьих переживаний.

В мгновение ока собеседница не выдержала и стала рыдать ещё сильнее. Бурный эмоциональный поток, невзирая на расстояние и постоянное шуршание, полился на меня как из ведра.

В тысячный раз клятвенно пообещав, что всё будет даже не отлично, а просто великолепно и намного лучше, чем было до этого, и, добавив, что обязательно позвоню на следующей неделе, наконец, повесил трубку и, полностью опустошённый, сел на стоящий рядом стул.

Лебедев протянул стакан воды, тяжело вздохнул, и сочувственно посмотрев на меня, произнёс:

— Вот так, брат Васин, любишь кататься, люби и саночки возить.

— Да ладно вам, — махнул я рукой, отчётливо понимая, что настроение у меня буквально на нуле.

— Ты в Санта-Крус-дель-Норте поедешь или тут останешься?

— Поеду домой, — тяжело поднялся я со стула. — Работать надо.

— Это ты правильно сказал. Это тебя отвлечёт, — согласился со мной Лебедев. — Сегодня я не приеду. Буду завтра утром. У меня тут переговоры срочные намечались с местными товарищами. Так что ты поезжай, а плёнки, что сегодня отсняли, отдашь Минаеву. Он их сюда привезёт.

Я кивнул и, попрощавшись, в сопровождении Кравцова пошёл на выход.

— Ну, ты, Васин, и ловелас. Такого ей наговорил, что она теперь будет с нетерпением ждать твоего следующего звонка — места себе не найдёт, — ухмыльнулся комитетчик, когда мы стали спускаться по лестнице.