Уже бултыхаясь внутри серой массы, я успел увидеть, как Андрей и сам прыгает следом, крестясь и вопя, как резаный.
А потом я падал! И кричал! И это был именно я, а не Федя! А вокруг меня шелестел бархатный голос:
— Уже уходишь?..
— Жаль!..
— Но мы с тобой не закончили!..
— Кто бы ты ни был!..
— Странный!..
— Необычный!..
— Ты нужен мне!..
— Возвращайся!..
— Когда придёт время!..
Распахнув глаза, я закричал. А потом умолк.
Я сидел на жёсткой кровати-лежанке, в комнате с голыми бетонными стенам. А из пола вокруг меня росла металлическая решётка. И только увидев её и вспомнив видео Марии Михайловны, я понял, что всё наконец-то закончилось.
— Вот же сука тёмная! — проговорил я от избытка переполнявших меня эмоций. — Чуть не достала…
Ратники были такие суровые, что, наверное, сами себя в зеркале пугались. А я сидел на кровати и делал вид, что удивлён настолько торжественной встрече.
Ну, потому что Мария Михайловна мне не совсем законно то видео показывала… А значит, я, по идее, ничего такого не должен был знать…
Круг вокруг клетки разгорелся, помигал и выдал красный. Насколько я помнил, с рунами Тьмы всё было наоборот: красный — хорошо, зелёный — плохо. Но на всякий случай старательно испугался и дрогнувшим голосом спросил у бойцов:
— Красный… Плохи мои дела, да?
Собственно, ответа я не ждал. Но неожиданно его получил. Один из «робокопов» благодушно кинул мне через динамик:
— Да не, парень, побарахтаешься ещё…
— Да? — я с интересом посмотрел, как круг снова вспыхнул, снова поморгал и выдал красный. — Ну вот теперь — точно всё…
— И теперь нормально! — ответил тот же ратник.
— А чего он красненьким мигает? — недоверчиво уточнил я.
— Так и должно быть, — «разговорчивый» ратник отвечал на удивление немногословно.
— А чего тогда третий раз врубили? — шёпотом поинтересовался я.
— Рожа у тебя подозрительная, — просветил меня ратник.
— А-а-а-а! Тогда всё в порядке! — я радостно откинулся на кровать, сложил руки под головой и закинул ногу на ногу, покачивая той, что сверху.
Чтобы совсем добить возможных наблюдателей, начал ещё и жизнерадостную песенку насвистывать. Правда, настроение было совсем не радостным. И вовсе не потому что устал удирать от Тьмы, бегая по мёртвому городу. А потому что за Софию волновался.
Но судя по тому, что проверки шли одна за другой, и по тому, что ратники стали между собой переглядываться, сейчас на мои вопросы никто отвечать не собирался. К слову, первым не выдержал старший, если судить по насечкам на плечевой броне, ратник:
— Да сколько можно-то! — буркнул он и вышел из камеры.