Возможно, в города проникли тёмные или отродья Тьмы. А возможно, хулиганили агенты соседей. В том же Эране вполне ценились невольники с севера. Официальные власти, конечно, пытались бороться с этой практикой, но уж больно привлекательным был приз. Набрать сотню рабов, которых только кормить надо. Или рабынь… Смотря, чем хозяин промышляет.
А может, и внутри Руси кто опустился до похищений, решив, что война всё спишет. Жажда наживы порой способна сделать из неплохого, в общем-то, человека настоящее чудовище. Вот и рыли землю носом городовые, выискивая малейшие зацепки по каждому случаю. Может, и найдут ещё…
Пропадала-то в основном молодёжь, будущее страны. Родители выли от горя и ярости. Власти пытались успокоить население. А тревожность всё росла…
Из дневника мальчика Феди, написанного на неизвестном языке
Женщина, которая является в этом мире моей матерью, не любит меченых! Ненавидит! Само явление не переносит как факт. И мужчина, который в этом мире является моим отцом — тоже их недолюбливает. Поэтому в нашей семье царит культ обыкновенизма. Тема меченых — под запретом.
Интересно…Почему при этом моя семья продолжает пользоваться приборами, которые без этих меченых толком и работать бы не стали, а⁈ Ну ничего в кастрюле не щёлкает же!
Впрочем, мне удалось в свои шесть выяснить, что причины для такой ненависти у мамы есть. Её большая семья, бывшая некогда в дворянском сословии, практически полностью вырезана. Остались только она и её брат, который приходится мне дядей.
Брат пытался восстановить семейное дворянство, но сам попал в какую-то мутную историю и поспешно отбыл в сторону то ли Ниппона, то ли Чосона. История умалчивает. В общем, детская психологическая травма моей матери укрепилась ещё сильнее. Надеюсь, с годами её отпустит. Меченые — часть местной жизни и весьма важная.
— Привет, мам! — голос бодрее и жизнерадостнее.
— Ты почему не звонил⁈ — завопила на меня трубка мобильного телефона. — Ты совсем мать не любишь? Ты хоть представляешь, как мы тут за тебя переживали?
Не зря, между прочим, переживали… Так-то я вообще-то почти труп, только не труп. Но я понимаю: сначала обвинения, а обнимашки потом. Иначе я, тварь такая неблагодарная, совсем от рук отобьюсь.
— Ты где? С тобой всё в порядке? — сменив гнев на милость, заканючила трубка. — Мы слышали новости! Мы тут все с ума сходим! Ты здоров⁈
«Ты здоров», серьёзно? В моём понимании вопрос, здоров ли человек, задают, когда худшее, что ему грозит — это какое-нибудь ОРВИ.
А когда он только вернулся с «передка», где людей жрут, иногда убивают, а потом — жрут, а иногда убивают и жрут одновременно — надо задавать вопросы о целостности его дефолтной комплектации.