Кто-то из троих оценил и фыркнул. Остальные вышли молча. Зато и я не получил по зубам, возвысив свой гордый и свободный голос. Оставалось только ждать…

— Итак, давайте с самого начала, Фёдор! — предложил мне «добрый» следователь.

Злой был до него: орал на меня, пару раз отвесил леща, но так, слабенько — больше для устрашения. Теперь пришла очередь доброго. Что ни разу не делало проблему меньше, чем она есть. Дело в том, что всё это действо продолжалось уже часов сорок! А спал я за прошедшее время часов семь. И то урывками, пока ждал, что следователи сменятся.

— Не могу! — хрипло ответил я.

— Хотите, чтобы я позвал Александра Александровича? — добрым голосом уточнил Иван Иванович.

— Воды хочу… И физраствор в вену, раз кормить отказываетесь! — гордо прохрипел я пересохшим ртом, а затем покосился на менталиста и добавил: — И чая вот этому несчастному… Он тут сидит уже Бог знает сколько…

— Да? — мои страдания Ивана Ивановича не тронули, а вот то, что у него менталист вот-вот тихонько взвоет от усталости, следователя заволновало. — Петь, ты сколько тут сидишь?

— Да уж десятый час пошёл… — мрачно ответил тот.

— Давай я и в самом деле тебе чаю попрошу… И смену вызову, — кивнул Иван Иванович, вставая со стула и направляясь к выходу.

— И физраствор! — прохрипел я, однако заслужил только добрый, но абсолютно равнодушный взгляд.

Естественно, чай принесли только менталисту. А мне предстояла ещё одна долгая беседа о том, что я видел и слышал во время кризиса.

— Ну давай, Федь! Рассказывай!

— Ну, значит, дело такое… — начал я, прокашлявшись. — В общем, пошёл я утром перед завтраком к нашей госпоже проректору Марии Михайловне…

Брови следователя медленно поползли вверх.

— А она мне такая и говорит: сегодня, Федя, занятий, значит, не будет! У меня дела, мол. Так что делай всё, что захочешь. В библиотеке, само собой. А там, значит, надо не всё, что захочешь делать, а учебную литературу читать… Вот такая вот подстава, братцы!..

Нет, я не стал идиотом после кризиса. Вернее, я обнаружил, что часть меня — тот ещё идиот, но это, наверно, многим пацанам в их шестнадцать лет свойственно.

В общем, идиотом я не стал, отнюдь. А что касается той лютой чуши, которую я нёс…

Да просто я решил разнообразить концерт! Ведь господа следователи ещё не слышали предыстории моего попадания в кризис! И, судя по тому, что Петя, прихлёбывая чай, не переставал кивать — как он думал, незаметно для меня — полуправда пока успешно не скатывалась в ложь.

— Я, значит, перед завтраком зашёл себе в комнату, а тут — телефон звонит. А жрать хотелось! Ужас просто, как жрать хотелось! — попытался я снова намекнуть, раз впрямую не понимают. — Ну тогда ещё не ужас, это я теперь знаю… Но тогда-то казалось, что я ужас как голоден! И тут на телефоне имя контакта отображается… Страшное!.. Знаете, что написано было?.. Мама!