Бесчувственную девушку полицейские на руках перенесли в ближайшую пустую аудиторию (ключи от которой скоренько организовал развивший бурную деятельность декан), уложили на сдвинутых партах и, с помощью нашатыря, привели в чувство. Когда очухавшаяся Лена смогла самостоятельно подняться с парты и пересесть на стул, оперативники задали ей еще пару вопросов, ответы на которые, судя по поскучневшим физиономиям и потухшим глазам, уже не особо их и интересовали. Вопросы были следующие: «Кто где находился в квартире, когда она ночью оттуда уходила?» и «Не заметила ли она в ту ночь чего-то подозрительного в действиях Степана? Может какой-нибудь странный взгляд, жест, мимика?».
На первый вопрос Лена ответила весьма расплывчато. Она точно помнила, что к тому времени все ребята вышли из-за стола и, разбившись на пары, разбрелись по квартире, в поисках укромных уголков. Но: кто где находился в момент ее ухода? — точно припомнить, увы, не смогла. Вроде бы кто-то был на кухне, кто-то в ванной…
Что же до второго — на него девушка отвечала гораздо более уверенно. С первой минуты знакомства со Степаном и до их прощального поцелуя на пороге квартиры, она ни разу не замечала в его поведении ни малейшего намека на агрессию. Это был очень добрый и веселый парень. И у нее просто в голове не укладывается сейчас, как это он вдруг смог решиться на подобное злодейство.
Наскоро запротоколировав ленины ответы, оперативники попросили девушку в ближайшие пару недель никуда не отлучаться из города, потому как на днях это резонансное дело будет передано в прокуратуру, и в самое ближайшее время состоится суд над убийцей Боровым, куда Лена обязательно будет вызвана в качестве свидетеля. После чего полицейские распрощались со свидетельницей, поблагодарили за сотрудничество декана и укатили по своим делам.
Проникнувшись сопереживанием горю, как снег на голову, обрушившемуся на несчастную студентку, в одночасье лишившуюся трех своих близких подруг, погибших от руки маньяка, которым оказался еще и без пяти минут ее парень, декан освободил Лену на месяц от учебы. Пообещав, если понадобится, выправить для студентки академический отпуск до конца года. После чего лично проводил девушку до выхода из института и, сдав с рук на руки водителю закрепленной за деканатом служебной «приоры», строго настрого наказал доставить Лену до порога квартиры…
Оставшуюся часть дня Лена провела, забаррикадировавшись в своей комнате. Родители, узнавшие из полуденных новостей о разыгравшейся в соседнем доме трагедии и опознавшие в жертвах маньяка дочкиных подружек, легко сопоставили вчерашний поздний визит дочери с ночной бойней, после чего созвонились с Леной и, выяснив, что она дома, отпросились с работы. Но толку, от их преждевременного возвращения домой, вышло немного. Тяжело переживающая гибель подруг Лена не хотела никого видеть и никому ничего рассказывать — даже родителям. Уговоры отца с матерью не помогали, дочь упорно отказывалась открывать им дверь. На угрозу выломать дверь, Лена пригрозила ответной: уйти из дома. И после ее клятвенного обещания ничего с собой не сотворить, родители оставили дочь в покое. Она отказалась от обеда, не пожелала выйти и на семейный ужин. Из-за перенесенного стресса и спровоцированной им депрессии Лене в тот день было не до еды.