Сон.

Во сне — и я уже не уверен, что это был именно сон — у неё исчезла рана.

Она вообще не боится ран, не боится оружия, не боится попросту ни-че-го.

У изгоев не было шансов, кроме как договориться… но они не смогли этого сделать.

Может, и это всё сон?

Я, вжавшись спиной в холодную железяку, отрешённо наблюдал, как поднимаются, пошатываясь, изгои, как они ковыляют в сторону, как тот, что рисовал символы кровью, кричит что-то вроде «Мы ещё встретимся!» и, резанув ножом руку, рисует клинком в воздухе кольцо, которое превращается в волнующееся серебристое зеркало, как изгои уходят, ступая в него один за другим…

Едва серебристый круг поглотил последнего из изгоев — он быстро уменьшился, схлопнувшись в точку, и в тот же момент Люба с еле слышным вздохом опустилась на землю, упав ничком…

Шумел ветер. По небу ползли тяжёлые, грозовые облака — словно и не сияло утром солнце. Я сидел и смотрел перед собой, не смея пошевелиться, пока не понял, что тела Любы на земле нет.

Вместо неё в нескольких шагах от меня, так же ничком, лежал Лёха Андреев…

Я встал, подошёл к нему, всё ещё не в состоянии избавиться от ощущения нереальности происходящего — хотя, кажется, давно бы пора перестать удивляться. Перевернул Лёху на спину, приложил ухо к груди — сердце бьётся ровно, да и грудь вздымается. Напарник жив, просто без сознания. Надолго ли — кто знает…

Он опять спас мне жизнь — или как минимум попытался. Дважды.

Сначала он сам, когда потребовал у изгоев меня отпустить.

Потом — Люба, его альтер-эго, когда на попытку главаря угрожать ей моей смертью разнесла тут всё вдребезги и пополам…

Выпрямившись, я отошёл чуть в сторону, где лежали сапоги главаря, свалившиеся с его иссохших ног, стараясь не смотреть на труп. Подобрал свой — да, он именно мой — нож, валявшийся рядом, привычно сунул его за голенище сапога. Трофей стал дважды трофеем.

Отошёл в сторону, поднял свой арбалет и выпавший из него заряд. М-да, арбалет явно перекошен — видимо, изгои сильно его пнули, когда тащили меня. Сейчас он бесполезен, придётся в Колледже или у оружейников сдать в ремонт. А жаль, мне ещё ждать, пока Лёха очнётся, потом добираться отсюда домой… С арбалетом было бы спокойнее. Ещё и этот ветер… Как бы дождь не хлынул.

Я поёжился, поднял ворот куртки, вернулся к Лёхе, присел рядом. Подумав, опять встал, нашёл автомат напарника, прихватил заодно и автоматический карабин главаря. Порывшись у Лёхи в сумке, нашёл запасной магазин к автомату, заменил отстреляный — самому пытаться стрелять незачем, да и не выйдет, а вот автомат пусть будет готов к бою. Так, а Лёхин карабин? Вот он, рядом. Мало ли что… хотя об этом «мало ли» не хочется даже думать.