Глава №16 Вовка
Как же ноет рука — нудно, противно, сводит до кончиков пальцев. Кажется, у меня уже пошло заражение и бешенство. Иду от остановки с мыслью, что даже с матерью попрощаться не успею. А что она скажет, если я уехал из дома с двумя руками, а вернусь с одной? Уже представляю, как почернела кожа под повязкой, и вздрагиваю от этого. Глупости какие.
В комнате оба моих самоназванных отца сверлят дверь взглядами с приготовленными нотациями. А я вот не хочу разговаривать, и слушать их тоже не хочу. И зачем я согласился поселиться с ними в одной комнате?
— Ты где вечно пропадаешь? — старший папочка не может удержаться от донимающих вопросов.
Даже раздеться не даст, доставать будет своим приказным тоном и ненужными вопросами. Иногда я думаю — как мы вообще смогли стать друзьями? Он же зануда до мозга костей и всегда ведь таким был. Не помню, чтобы он вообще когда-нибудь расслаблялся по-настоящему, как положено пацанам в нашем возрасте.
— Гуляю, смотрю Москву. Вам же некогда.
Не верит, судя по молчанию, скрещенным рукам и убивающему взгляду. А мне плевать, я ищу канцелярский ножик, чтобы отпилить ноющую руку.
— Говори сразу, откуда тебя потом вытаскивать! — снова начинает нудеть Даня.
Я не хочу ругаться, предпочитаю игнорить. Говорят, это помогает уйти от неудобных вопросов. А ещё моя голова занята мыслями, где взять обезболивающее. Купить по дороге не догадался, потому что умные мысли редко приходят ко мне. Придется терпеть до утра, а завтра просить у Тони — у девчонок постоянно что-то болит, и в сумке всегда есть таблетки от всего.
— Вовка! — злится Даня, пытаясь привлечь мое внимание. Неужели он не видит, что я не настроен разговаривать?
Но, когда нужно, этот настырный не оставляет меня в покое. Ему точно нужно выплеснуть на кого-то свою злость или просто стало скучно. Даня подходит ко мне и резким, быстрым движением хватает за руку. За то самое место, где уже побывали зубы Графа.
— Ааа! — почти кричу ему в лицо, и мои пальцы сами сжимаются. — Боже! Отвали!
Даня разжимает руку, испуганно отшатывается от меня, пока из меня непроизвольно вырывается стон боли. Только же проходить начала, а он опять! Вот же сволочь непонятливая!
— Какого хрена… — тихо бормочет Даня. — Что с тобой, черт возьми.
И снова лезет ко мне, как к девчонке. Хватает за ладонь и грубо задирает рукав кофты. Я терпеливо жду, хотя внутри настоящая буря, готовая в любую секунду вырваться наружу и снести всё на своем пути. Даня пару секунд смотрит на повязку, заботливо повязанную Людмилой Михайловной, и отпускает руку.