— А всё-таки — зажимают, — с кривой ухмылкой констатировал Либанов.

Я пожал плечами.

— И чего ты хотел? У нас тут сейчас не ерунда ведь какая, а, возможно, самая важная наука в стране, разве нет? И это мы ещё про всякое… даже говорить не начали!

— Вот и не начинай, — быстро проговорил Андрей.

Я насторожился и спросил его кивком головы — что за дела? Тот опять криво усмехнулся и, понизив голос, проговорил:

— Вилочка.

Я, так же молча, недоумённо пожал плечами, и Либанов, морщась, объяснил:

— Как думаешь, можно было услышать ту вилку, которую я в окно бросил… ну, пусть хотя бы в коридоре? И через сколько группа вломилась? Тридцать секунд? Сорок? Ну минута — уж точно не больше, да? Соображаешь, о чём я?

Я прокрутил в голове всю сцену и признал, что в этот раз он прав. Вилка стукнулась в стекло совсем несильно, вероятно, зубчиком, да под углом, это вообще ерунда. Датчик — даже если он есть! а так, навскидку, я ничего похожего не вижу — сработать никак не мог, они, насколько я знаю, даже на трещины в стекле не всегда срабатывают, чтоб сигнал пошёл — это прям реально разбить надо. Либанов, хоть и упал на пол, но аккуратно, себя жалеючи, тоже никакого особенного шума там не было. И ведь под нами — какой-то совершенно левый зал, который вообще институту принадлежит и используется от силы в месяц раз! Теоретически, конечно, кто-то мог туда с утра зачем-то впереться, услышать «падение тела» и немедленно пожаловаться (в Спортлото, ага), но и тогда ГБР никак бы к нам с такой оперативностью не примчалась. Отсюда — вывод: нас пасут. И очень плотно. Причём, со мной эти мероприятия не согласовывали. Я, конечно, мог запамятовать, но очень вряд ли.

Самое обидное, что если опять кто-то вроде тех японцев (или кто они там) припрётся, отбиваться нам, скорее всего, снова придётся самим.

Вчера мне позвонил Ивлев и не меньше получаса выносил мозг на тему «это очень важно» и «ты обещал». Под конец я уже взорвался и наговорил ему… всякого. Возможно, поэтому, сегодня, встретившись и коротко поздоровавшись с Алексеем и Михалычем в ангаре, на первое время я нашёл себе дело в самом дальнем углу: не хотелось бы и им высказать что-то нелицеприятное.

Но в процессе поглощения притащенного заботливой Рыжей завтрака — отошёл, отогрелся и повеселел. Потому, увидев Ивлева, заходящего с небольшой свитой, уже даже почти не огорчился и сам пошёл к нему навстречу — здороваться.

Генерал же, в первый момент с беспокойством оббежав и пересчитав взглядом присутствующих, тоже явно расслабился и встретил меня своими привычными подначками.