Странный парадокс: хочу работать в лаборатории, но оттуда меня гонят. А ругаться про «судьбы Родины» применительно к количеству лавок в зале ожидания не хочу, но там все «за»! Нет в жизни счастья. Надеюсь, когда первая очередь запустится, напрягов будет поменьше. Вроде, уже совсем скоро. Главное, чтоб Лина от меня тогда в Питер не съехала — что-то уж больно близко к сердцу она их проблемы принимает!

Охранник возле двери на этаж, завидев меня, как-то странно всколыхнулся, словно хотел что-то сказать, но сразу передумал. Вот и ладненько — меня, прямо сказать, в последнее время тоже как-то не очень тянет на общение с фсбшниками из охраны, уж очень нововведения по режиму секретности всех тут достали. Меня, конечно, стараются трогать поменьше, но я ж не в вакууме живу — вижу, слышу, поддакивать иногда вынужден. Не спорить же, тем более, что я и сам с большинством довольно-таки крамольных высказываний персонала внутренне согласен, даже если до меня держиморды пока что не добрались. Да и мои собственные перспективы понятны: если рискну куда-то без уведомления и сопровождения смыться — будут разборки потом… тут и до пресловутой шарашки недалеко. Давно собираюсь плотненько пообщаться на эту тему с Ивлевым, да вот всё никак не соберусь. Грустно это.

Лаборатория встретила пустотой: логично, конечно, время — как раз перед наплывом народу на ужин, есть смысл быстренько поесть где-то, чтоб вечером прогнать что-то ещё в лабе. Или не прогонять, а пойти в кино, скажем. Если охрана выпустит. Опять я на ту же дорожку, чёрт…

Голоса слышались только из последнего занятого помещения, если «секретный термос» не считать — почему-то они оставили открытой дверь. Внутри я обнаружил профессора, Алексея и ещё троих смутно знакомых парней — они что-то увлечённо обсуждали, склонившись над монитором. Я не стал их отвлекать и присел на ободранный деревянный стул — где и нашли такой? Тут вроде вся мебель в здании относительно новая, не должны были до такого состояния заездить. Как будто с помойки принесли, честное слово!

Я невольно рассмеялся собственным мыслям, и спорщики обратили на меня внимание, разом повернувшись и замолчав. Оп-па, а профессор-то как недовольно смотрит! Что-то не так?

— Алекс, это неподходящий стул, — прокашлявшись выдал Алексей. — Это мы на мусорке взяли, он грязный же совсем. Вон там, слева, нормальный есть, пересядь лучше… И вообще, ты хотел что-то?

— Гхм… — я смущённо прочистил горло, поднимаясь. — Я вообще-то с Андреем поговорить хотел. Он скоро подойдет?

Ответил мне Одинцев, коротко глянув на часы: