Сдавшись, я махнул рукой и присел на край стола, пока Либанов рычал на бедного пацана.

— Короче, нам надо определяться, — отругавшись, Андрей наклонился и попытался заглянуть мне в глаза.

— С чем, — безразличным голосом откликнулся я, не поднимая головы.

— Э-э-э… да ты совсем плохой, брат! — Либанов подскочил, дёрнул меня за руку, раз, другой, поднял в итоге на ноги и поволок на выход из «перспективной». — Сейчас мы тебя в чувство-то приведём! Не время тормозить, нас ждут великие дела!

Андрей привёл меня на минус третий. Перед массивной дверью артемьевские обустроили натуральный блокпост, правда такой ламповый, домашний — с чайником и печеньками на столе. Пришлось сдать мобильные, причём, на этот раз меня вниманием не обошли. Хорошо, хоть не обыскивают пока! Но, чую, и до этого уже недалеко.

Впрочем, сил злиться не было.

Просочившись внутрь нашего нового крыла, мы пошли куда-то дальше, пропуская все уже освоенные лабы. Двери там поставили мало что не сейфовые — в коридоре стояла какая-то больничная тишина, несмотря на наверняка работающее оборудование, я даже поёжился рефлекторно. Очередная комната на первый взгляд ничем не отличалась от прочих, единственное, на что я обратил внимание — это время, которое потребовалось Либанову, чтобы отпереть все замки. Один замок был обычным, с массивным ключом, только вот оборотов пришлось сделать как бы не пять. А все остальные — электронные, с карточками, и тут я сбился на… третьем? Четвёртом?

Когда массивная толстенная дверь неожиданно гладенько распахнулась — а в подвале непроизвольно ожидаешь услышать эдакий зловещий скрип — я отлип от коридорной стены и, проходя в тёмное нутро комнаты, подколол завлаба:

— Надеюсь, это не камера для особо ценных участников проекта!

— Я тоже… надеюсь, — отозвался он, включая свет и притворяя дверь до щелчка.

Замки с урчанием закрылись за спиной.

Я огляделся.

Внутри комната была почти копией нашей «перспективной лабы» — по крайней мере, функционально: простые деревянные стулья, пара невысоких столиков, холодильник. Только вот на стенах — ничего, первозданная глянцевая белизна, ни пятнышка. И вообще, обстановка такая… спартанская. Заметив мой взгляд, Либанов упреждающе прокомментировал:

— Ничего лишнего, чтобы чужой тюнинг было сложнее пристроить. Активные системы тоже есть, конечно, но и пассивной защитой пренебрегать — грех.

— Активные? — переспросил я.

— Ага. Михалыч тут неделю целую живёт… жил. Активно, так сказать, щемил чужие ушки. И глазки. При помощи новейших достижений мировой науки и техники, плюс кой-какие наши внутренние идейки, каких вообще ни у кого ещё нет и быть не может. Помнишь же, что через портал волны не идут от слова «совсем»? Вот, пригодилось. Так что, нам тут теперь ни ЦРУ, ни ФСБ не страшны. Можем говорить свободно.