Даниил, по-видимому, окончательно взяв себя в руки, хмыкнул, отошёл назад и грациозно опустился в кресло.

— Может, они что-то и говорят, но только не нам. Не сомневаюсь, однако, что рано или поздно скажут. Особенно, если сумеют что-то на нас накопать. И очень важно знать — улики остались? На нас показывают?

— Нет! — в один голос ответили мы с Либановым, последний ещё и добавил, криво усмехаясь:

— Совершенно не представляю себе, как можно атрибутировать сугубо природные объекты и явления в качестве улик против кого-то. Тем более, против нас: где мы, и где — океан… а какой океан-то хоть, кстати?

— Актёр из тебя так себе, — отсутствующим тоном сообщил ему Данила, глядя в никуда из-под полуприкрытых век. — Даже я бы на раз выкупил, чего уж про следователей говорить… Впрочем, сколько-то заинтересованное в результате следствие вам в любом случае не грозит, так что, придерживайтесь пока именно этой версии: ничего не знаем, по ночам спим, никого не трогаем. Оборудование выключено, лаборатория опечатана, лабжурнал можем предъявить. Если начальство разрешит. Ясно?

Мы оба синхронно кивнули.

— Остался один вопрос: куда можно вот так же грохнуть ещё⁈

Когда мы остались одни — Данила всё же пошёл наверх, связываться с генералом — Либанов задумчиво спросил:

— Вот всё хочу поинтересоваться: а ты отсюда окно открыть можешь?

— Откуда это — «отсюда»? — не понял его я.

— Отсюда — это из «термоса».

Вместо ответа, я натянул на лицо маску вселенской скуки и с ленивым взмахом кисти открыл небольшое окошко над его головой. Оттуда сразу же дунуло холодом: неудивительно, ведь другая сторона виртуального туннеля прорезалась на высоте ста метров над землёй. Жаль, дождя нет.

— Это хорошо, — задумчиво покивал Либанов. Помолчал, глядя вниз, а потом поднял голову и посмотрел мне в глаза: — Хорошо, потому как, чую, может нам пригодиться. В самом ближайшем будущем. И это… могу я попросить?

Я вопросительно мотнул подбородком, и Андрей объяснил:

— С тобой. Если что.

Я завис, не зная, как реагировать, но тут к нам вломился Данила, и всё завертелось.

Наверху на нашем этаже уже хозяйничала толпа незнакомых мне людей с каменными лицами. Артемьев, похоже, вывел на смотр весь свой личный состав, и теперь нельзя было и голову повернуть, чтоб не уткнуться взглядом в камуфлированную фигуру с автоматом. В моём кабинете пробили стену и рядом, в «перспективной», установили какое-то вундерваффе зловещего вида. Либанов пытался сунуть туда нос, но его довольно грубо отбрили — видать, секретное чего. Зато у меня на столе появился архаичный телефонный аппарат. Проводной. И планшет для видеосвязи, толщиной в кирпич и весом в два, ладно хоть с подставкой. Окна занавесили плотными шторами, после чего мы смогли, наконец, нормально поговорить с Ивлевым.