Пару минут мы молчали, сидя напротив: я с одной стороны, подпол с генералом — с другой. Потом мне это надоело, и я борзо выдернул бутылочку воды из корзины на генеральском рабочем столе. Спохватившись, беззаботным голосом поинтересовался:

— Ещё надо кому-нибудь?

Фсбшники не ответили, только Артемьев молча повёл ладонью отрицательно.

— Ну, и чем обязан? — осведомился я, отпив пару глотков.

Подпол усмехнулся одобрительно, а генерал только вздохнул и потёр подбородок.

— Саша… — и опять замолчал, но на этот раз ненадолго. — Понимаешь, мне не очень хочется это всё говорить, но… Короче, ситуация у нас очень сложная.

— Что-то произошло?

— Ну — ты ж читал, — отозвался Артемьев на этот раз.

Ещё минуту помолчали.

Я не выдержал и, поставив локти на стол наклонился к ним обоим:

— Чего вы тянете, а? Давайте выкладывайте уже!

Генерал опять вздохнул.

— Боюсь, — признался он сокрушённо. — Давай мы договоримся, что ты не будешь делать резких движений? Поверь, мы все хотим только хорошего!

— Начало мне уже не нравится, — проинформировал я их, откидываясь на спинку стула.

— Вот-вот, и я об этом, — покивал генерал.

Артемьев хотел что-то сказать, но Ивлев остановил его коротким жестом.

— Давай я тебе коротенько политинформацию проведу, — предложил он, вдруг оживившись.

— Да я только за! — с готовностью согласился я.

А подпол-то — явно расслабился. С чего бы это?

— Все данные строго секретны, надеюсь, ты понимаешь. Пересказывать это всё нельзя никому. То есть, совсем никому! — предупредил Ивлев.

— Даже Лине? — недоверчиво переспросил я.

— Даже ей. И Либанову тоже лучше не надо.

— А мне почему тогда? — я пожал плечами.

— Потому что тебя убедить надо, — вмешался Артемьев. — С остальными хоть как-то работать можно, обещать что-то, запереть, в конце концов, а тебе придётся объяснять.

Думаю, во взгляде, который я перевёл на подпола, было очень мало любви. И, уверен, он это понял. Отвечать я не стал, и Ивлев, откашлявшись, продолжил:

— Значит, так. Кто у нас первый на очереди, Япония? Япония. В Японии картина отрадная, милая взгляду: ничего нет! Всё разрушено до основанья, и затем.

— Затем? — недоумевающе переспросил я.

— Неважно, не обращай внимания. Их программа по новой биологии уничтожена на корню. Как сообщает разведка, те сильные одарённые, которых они получили на начальном этапе, совершенно не стремились делиться своими знаниями, — тут генерал укоряюще посмотрел на меня, — так что, всё, что у них есть сейчас — это жалкая кучка салаг, которых некому учить. А сами они ничего не могут.

Ивлев снова откашлялся и кивком головы попросил подать бутылку воды.