— Ты быстро читаешь, — заметил я.
— Изучала скорочтение, но да, раньше я читала медленнее. Правда я не понимаю половину слов, — тихо призналась она. — Я не знаю, что такое «восьмирица» и что такое «злато-цвет». А глаза… глаза сами бегут. И рука сама страницу переворачивает. Как если бы кто-то другой читал моими глазами, а я просто смотрела.
Она осторожно положила книгу на стол.
— Слушай, это ведь не мой навык, да? — тихо спросила она. — Она умела читать на этом языке, и её хорошо учили.
— А еще она уже читала эту книгу, — сказал я.
— Понятно, — Вера кивнула.
Пора было расходиться.
Веру я отправил в свою бывшую комнату, а сам направился в комнату к Николаю с другой книгой под мышкой: спать не хотелось совершенно, а лежать в темноте и думать про пять дней было худшим из возможных занятий.
Я зажёг лучину и разложил на сундуке всё, что у меня было.
Я как раз вспомнил про одну из книг, что дала мне Варвара, про энергию живой природы.
Она лежала в самом низу стопки, придавленная тремя травниками, я её тогда взял, полистал, ничего не понял и отложил. Не до того было. Да и энергия жизни меня в те дни вообще пугала. Особенно после того, как пирожок превратился в тлен. Да и я тогда полагался на энергию ветра, а тут какие-то рассуждения про соки и корни.
А теперь всё изменилось. Даже отругал себя, что забыл про эту книгу.
Я взял её и начал вчитываться, и в этой книге оказалось очень много полезного.
Читалось тяжело.
Писал её человек, который очень любил длинные фразы и совершенно не заботился о тех, кто будет разбирать его каракули. Половину первых страниц занимали рассуждения о том, что всякая живая сила есть дар и потому требует смирения, — это я пролистал.
А потом пошло по делу.
Про источники. Про то, что энергию нужно брать с разных мест и понемногу, чтобы поддерживать разнообразие. Об этом я раньше не слышал, ведь Елена говорила, что нужно брать по чуть-чуть, чтобы сохранить живое. Здесь же автор о сохранности думал в последнюю очередь. Впереди всего эффективность.
Хотя многое было из того, что Елена мне говорила. И я порадовался, что она изучала ту же школу.
Про то, что живое отдаёт добровольно, а ядро нет. Про круговорот жизни, и что всё возвращается и оживёт, сколько не убивай.
А на третьем десятке страниц, началось про смерть.
«Ибо жизнь и смерть неразлучны и суть одно, — писал автор, — и всякий, кто мнит их врагами, не разумеет ни того, ни другого. Смерть есть жизнь, ставшая на место, а жизнь есть смерть, сдвинутая с места».
Я перечитал это трижды и всё равно понял с трудом.
А потом добрался до главы, от которой и вовсе позабыл про время.