Автор разбирал обряды перехода, те самые, для смены ранга, и писал о них с явным неодобрением.
«Многие, — писал он, — ищут силы в убиении. И мнится им, что смерть большого зверя даёт великий выплеск, коим можно разорвать препону. И правда сие: даёт. Но всякий, кто шёл сим путём, платил после сполна, ибо сила, взятая через отнятие, всегда просит отнять еще. Стихия меняется, и омрачается смертью. А кто хочет и дальше жить в смерти? Все жизни хотят. Но никто не ведает, сколько сил даёт жизнь сохранёная, а тем паче спасённая».
Я сидел и смотрел на эти строчки. Всё, что мне говорили последние дни, укладывалось сюда до последнего слова.
Елена говорила: нужна жертва, сильное существо, ядро высокого ранга. Змей со своим ядром мёртвой воды. Выходит, все пытаются пробить барьер смертью. Но если вернуться на пару страниц назад…
Я отложил книгу и уставился в стену.
А какой вообще смысл был пробивать его смертью? Он, кажется, раскрыл мысль, которую я никак не мог уловить.
У меня сильная магия жизни. Самая сильная из всего, что у меня есть, — это уже не предположение, это проверено. Воздух я тяну через силу, каждый раз натужно. Камень идёт тяжело и медленно. А жизнь… жизнь сама идёт навстречу. Она меня узнаёт. Я вырастил двадцать растений за утро и не устал, потому что мне было весело. А причём тут смерть, и правда?
Моя стихия жизнь, а не смерть. Единственная, которая мне даётся не через сопротивление, а через согласие.
Мне предлагали взять самое живое существо в этом лесу, зарезать его и на выплеске его смерти протолкнуться через свой барьер. А смерть мне чужда. Но он ведь сам говорит, что жизнь и смерть неотделимы.
Я сам запутался, но, кажется, здесь что-то есть. Вот отсюда и идёт конфликт.
Я схватил книгу и перечитал последнюю страницу.
'Ведомо мне, что жизнь, дарованная или спасённая, несёт в себе не меньший потенциал, нежели жизнь отнятая. Ибо в отнятии сила исходит единожды и рвётся прочь, а в даровании идёт через дающего и оставляет в нём след.
И кто отдал своё, тот открыл себя. А объединив жизнь дарованную и отнятую, обресть можно силу бескрайнюю, хоть медленную'.
Я перечитал последнюю строчку раз пять.
Не отнять, чтобы взять, а отдать, чтобы получить.
Ну так я и спас того оленя. Не стал его убивать, но ничего не получил, в чём логика тогда?
Или я что-то получил, но не понял?
Я лихорадочно перелистнул дальше.
Дальше шло рассуждение на полторы страницы о том, что дарование бывает трёх родов, и что не всякое дарование считается, и что «надлежит соблюсти условие, без коего дар есть лишь трата».