— Так, я что-то не поняла, — возмутилась вдруг Вера. — Эта твоя система меня тупой что ли считает!
Я поперхнулся.
— Нет, ты вдумайся! — Вера отложила книгу и всплеснула руками. — Я, между прочим, кандидатскую по экономике писала! А эта штука мне пишет: «Разум не соответствует»!
— Она не про то…
— Сама ты тупая, система! — возмутилась Вера.
— Тише ты, — я оглянулся.
Вера сердито села на лавку.
— Нет, ну правда, — уже спокойнее сказала она. — Обидно же.
— Обидно, — согласился я. — Только она не про твой ум.
— А про что тогда?
— Про здешние знания. Там ты кандидатскую писала, а про этот мир ничего не знаешь.
Я сел напротив:
— В этом мире всё, что ты знаешь, не работает. Тут другая физика, другие болезни, другие законы и другие деньги. Тут трава лечит, слово может убить, а за неправильную фразу жгут на костре.
Вера нахмурилась.
— Твой разум сейчас, — я подбирал слова, — как дерево, которое пересадили. Корни висят в воздухе. И система тебе, по сути, говорит: укореняйся.
— Что значит дерево? — сощурилась она.
— Да я же…
— Да ладно, шучу я, — вздохнула девушка. — Защитная реакция такая. Так проще думать. Понять бы, что делать.
— А вот тут хорошая новость. — улыбнулся я. — Поднять этот путь, как по мне, проще всего. Надо читать и применять усвоенное. Ну и осваивать всякое новое, хоть травничество, хоть счёт. У меня туда капало за то, что я разбирался в травах, и за то, что головой думал.
— Читать, — повторила она. — Просто читать?
— Ну да. У меня целый сундук от Антония: книги о травах, справочники, зельеварение, сказания. Бери любые. А я постараюсь помочь: объясню, что непонятно, покажу травы, натаскаю по мелочи. Завтра в лес сходим, может, у тебя в другом талант откроется.
* * *
Читать она начала в тот же вечер, прямо в зале, пока я убирался.
И сразу что-то пошло не так.
Через четверть часа она начала тереть виски. Через полчаса — щуриться и отодвигать книгу подальше. А потом положила её на колени и сидела, прикрыв глаза.
— Голова разболелась, — сказала она, поймав мой взгляд.
— У тебя ведь сотрясение было. Может, из-за этого?
— Час от часу не легче, — выдохнула она. Но книгу не отложила. Посидела, помассировала виски, выпила воды и открыла заново. Упрямая, а это самое правильное качество.
А потом я заметил кое-что интересное. Она читала очень быстро. Слишком быстро. Я-то первые недели ползал по строчкам, как первоклассник: местные буквы похожи на наши, но не совсем, и часть значков мне до сих пор приходится разбирать по одному. А здесь, у неё будто навык скорочтения открылся. Хотя…
А у неё глаза бежали по строкам ровно. Пальцы сами находили край страницы и переворачивали её точным движением, не глядя, с той лёгкостью, которая бывает только от привычки.