Я улыбнулась сквозь слезы и повернулась к нему.

— Нет, Соколов. Дальше мы каждый своей дорогой. Больше мы с тобой не увидимся. Конец игры.

Он не уезжал, а я прибавила шаг, пока не скрылась за углом здания.

Я медленно брела домой, то роняя слезы, то успокаиваясь. Мой мир никогда не будет прежним после сегодняшнего, после осознания того, какую ошибку я могла совершить. Образ больной девочки будет преследовать меня всю жизнь, и я никогда не смогу искупить свою вину, даже если не успела ничего сделать.

Сомнения, терзавшие меня эти дни, были не на пустом месте. И дело даже не в открытой вкладке о детском доме, а о предчувствии. Еще ни разу я так не сильно не сомневалась в том, что делаю. Может, потому что Соколов мне нравится, а может он переигрывал, когда пытался казаться злым.

Я сжала себя руками и дошла до дома, уже не чувствуя ног от усталости. На парковке посмотрела на две своих рядом стоящие машины, подумав, что надо выставить их на продажу и рассчитаться с Юрой. Плевать, что там в контракте. Больше терять мне нечего, а ему нечем меня запугивать.

Проходя мимо своей машины, я резко остановилась. На двери была глубокая царапина, и я хотела подойти ближе, рассмотреть. Но увидела торчащий из колеса нож. Быстро, оглядываясь по сторонам, добежала до подъезда, и под стук сердца поднялась в квартиру. На металлической двери возле ручки оказалась надпись.

«Бойся»

Дрожащими пальцами, с трудом попадая в замочную скважину, я открыла замок и влетела в квартиру. Перевела дыхание и зашторила все окна.

Я больше не охотница. Теперь я — добыча. И моя игра только началась.

С трудом попадая по кнопкам, я позвонила Юре. Он обещал дать защиту. Он должен меня защитить!

— Юра! — крикнула я в трубку. — Меня раскрыли!

— Я видел, — спокойно произнес он.

— Ко мне приходят! Испортили машину, написали на двери! Юра, мне нужна защита!

Я кричала в трубку, пытаясь справиться с подкрадывающимся нервным срывом. Но получалась очень плохо.

— Ты задание выполнила?

— Какое задание, твою за ногу! Ты слышишь меня? Мне нужна защита!

Тяжелый вздох в трубке как ответ на мою реакцию мог означать, что угодно.

— Лиза, ты провалила задание, позволила рассекретить себя. Теперь я не смогу отправлять тебя на задания.

Я широко распахнутыми глазами уставилась в окно, пытаясь увидеть тех, кто следит за мной.

— Соколов знал обо мне с самого начала. У тебя в газете есть стукач, — сказала я хриплым, уставшим голосом.

— Нет у меня стукачей. Ты сама виновата. Всё, Лиза, не до твоих истерик, мне надо искать тебе замену.

— Да пошел ты, урод! — крикнула я и нажала отбой.