Мэдс посмотрел в сторону. На Октавию, игравшую на лужайке.
— Они слишком боятся меня, чтобы что-то сказать.
Я испустил беззвучный стон. Этого мы и опасались. Мэдс определенно был способен обескуражить окружающих даже без нашей помощи, но наши имена также внушали достаточно страха людям.
Отлично, что мы нашли друг друга и создали нашу семью, только для посторонних это, вероятно, выглядело… Ну, я понятия не имел, как это выглядело. Знал лишь одно: чем ты могущественнее, чем успешнее, тем больше у тебя врагов, и люди всегда будут пытаться тебя уничтожить. Наши дети услышат истории о нас. Истории о нашем бизнесе, о Ночи Дьявола и катакомбах придумывались прямо сейчас, без сомнения. Им придется иметь дело с давлением из-за нашего наследия.
Или нет.
— Ты тот, кем хочешь быть, Мэдс, — сказал я. — Никогда не забывай об этом. Не смотри на мир чужими глазами, только своими собственными. Не моими, не глазами твоего отца… ничьими.
Нам хотелось построить что-то новое — что-то долговечное, — однако мы всегда понимали, что времена изменятся и наши дети захотят иметь собственную реальность. Возможно, Мэдсу не понадобится то, что мы ему оставим, но если он когда-нибудь передумает, то будет отлично смотреться в маске.
Никакого давления.
Парнишка натянуто улыбнулся, насколько смог себя заставить. Улыбнувшись в ответ, я спустился по доскам.
Инди и Джетт сидели на одеяле для пикника и болтали, а Финн и Второй лежали на траве, увлеченно печатая что-то на своих электронных устройствах.
Я бросил еще один взгляд на Мэдса, наблюдавшего за тем, как Октавия сражается мечом со стволом дерева. Сильнее запрокинув голову назад, увидел, что облака, едва ли не касавшиеся крон деревьев, стали почти черными, после чего вернулся в дом в поисках взрослых. Мы до сих пор ожидали прибытия Алекс, Эйдина, Мики, Рори…
— Аварийные службы будут наготове на случай, если тропический циклон «Эсме» изменит траекторию, — услышал я объявление Бэнкс по пути в кабинет.
Проскользнув в дверной проем, обнаружил ее сидящей за письменным столом с книжными стеллажами на заднем фоне. Латунная лампа мягко освещала комнату.
Перед Бэнкс стояла камера, а оператор вел запись.
— Но я призываю вас по возможности оставаться в помещении, так как ожидается сильный ветер, — продолжила она. — Комендантский час вступает в силу сегодня с восьми часов вечера и распространяется на празднование Ночи Дьявола.
Я широко улыбнулся, поймав ее взгляд, и заметил, как Бэнкс замялась. Она была в темно-синей блузке, с безупречно уложенными темными волосами и красной помадой на губах.