После остановки все сняли шлемы, отстегнули ремни и вылезли из вагонетки на платформу. Я помог девочкам, а Эмери взяла Второго. Поправив пиджак с галстуком, взял дочерей за руки и повел их через катакомбы.
Поднявшись по лестнице в большой зал собора, Финн и Инди сразу же бросились к входной двери, распахнули ее и помчались на улицу.
— Когда прозвонит колокол, явитесь к дому, — крикнул им вслед. — Немедленно!
— Ага! — отозвались они.
Уильям Второй прошел мимо меня, не отрываясь от своего планшета.
— Поговори со мной, Гусь! [24] — окликнул я.
— Я тебя слышал, — нараспев ответил он, не обернувшись.
Покачав головой, я вышел в передний дворик. Мои отпрыски присоединились к дочери Кая, Джетт, и нескольким ее друзьям. Глаза Второго не отлипали от экрана.
— Современные дети… — пробормотал я.
Эм коснулась моего плеча, вновь утешая меня, потому что мой сын не будет играть в баскетбол.
— Мне нужно сделать несколько звонков перед началом ужина, — сказала она, подавляя смех. — Прибереги свою энергию для меня. Ночка предстоит адская.
— Обещаешь? — Я оглянулся через плечо.
Подмигнув, жена развернулась и направилась обратно в дом.
Спускаясь по лестнице, наблюдал за играющими детьми: пятилетняя дочь Дэймона, Октавия, как обычно, была в пиратских панталонах, черных лосинах и крестьянской блузе, с пристегнутым к спине фальшивым мечом. Никто не решался объяснить ребенку, что современные пираты сильно отличались от Джека Воробья. Она была такой, какой хотела быть.
Я не увидел мальчиков, оглядевшись по сторонам, значит, Дэймон и Уинтер еще не приехали. Октавия, вероятно, пришла с Каем и Бэнкс, так как они с Джетт дружили, будучи примерно одногодками.
Что-то привлекло мое внимание. Посмотрев направо, обнаружил Мэддена, сидевшего на дереве. Черный костюм, аккуратно уложенные черные волосы, фарфоровая кожа — все это делало его похожим на холодное оружие.
Он держал на коленях раскрытую книгу, но его глаза были прикованы к детям.
Точнее, одному ребенку.
Взобравшись по деревянным доскам, поднялся к нему на высоту около четырех с половиной метров. Взгляд мальчика снова опустился к книге.
— Привет, — произнес я.
— Привет.
Я сдержал улыбку из-за его строгости. Не думал, что кто-то может быть суровее Кая, но сын его превзошел. Многие одиннадцатилетки одеваются в чистые, отглаженные брюки и пиджаки и причесываются волосок к волоску? Его идеально подстриженные волосы с косым пробором слева блестели в солнечном свете, контрастируя с бледной кожей.
— Где твой отец?
Мэдс пожал плечами.
— Где-то в доме.
После этих слов он опять уставился в книгу, однако его глаза не двигались. Я перевел взгляд обратно на детей.