Мартин поспешил схватить ее, и мы выступили вперед, но как только Кристиана подняла руку, чтобы снова дать ему пощечину, Дэймон оттолкнул Мартина назад, сказав ему:
— Не трогай ее.
Вдруг Уилл бросился вперед, нырнул и схватил Кристиану за запястье, остановив ее.
Мое сердце радостно застучало. Уилл.
С маской, привязанной к поясу, и добрым взглядом, устремленным на мать Рики, он сказал:
— Я свяжу его позже и вы повеселитесь, хорошо?
Она посмотрела на него, немного растерявшись на мгновение, но затем расплылась в улыбке.
Она обернулась, слезы текли по ее лицу, она смотрела в землю, и, хотя у Дэймона, Майкла и меня было так много проблем с людьми, которые нас воспитали, не все родители были врагами.
Дэймон приподнял ее голову.
— Подними голову, — сказал он. — И перестань быть мышью, господи, ты же моя мать.
Он смотрел вперед, но она смотрела на него с любовью и тоской в глазах, когда он взял ее за руку и повел обратно к группе.
Мать Майкла взяла ее за руку, выражая солидарность.
Эванс сплюнул кровь, затем выпрямился, поправил галстук и глубоко вздохнул.
— Это всегда было настоящей проблемой для вас, мальчики, — сказал Эванс. — Неважно, насколько вы умны или сколько раз вы проявляли себя проницательными и умными игроками, вы в конечном итоге всегда прибегали к насилию. — Он перевел взгляд с Майкла на Уилла, угроза Уилла связать его все еще висела в воздухе. — Вы никогда не могли сосредоточить свое внимание на долгой игре, не так ли? Друзья и девушки были более важными, и мгновенное удовлетворение было самым важным, хотя вы всегда должны были осознавать, что никому нельзя доверять. Кристы не строят. — Он посмотрел на Майкла. — Мы выигрываем.
И они тоже собирались победить. Нас было намного меньше. Эванс и Мартин могут отправить нас всех в Блэкчерч сегодня вечером.
— Возьмем, к примеру, вашего деда, — сказал он Уиллу. — Без обид, потому что мы не друзья. Так мы получаем больше. Вместе мы выиграли время, чтобы отложить ваш курортный проект.
— Его дед? — повторил Кай.
И в этот момент клуб дыма поднялся в воздух, мы посмотрели через ряды копов и увидели, как сенатор Грэйсон отталкивает билетную кассу и идет вперед, куря сигару.
Я закрыла рот.
На нем был черный костюм-тройка, голубая рубашка, и золотая цепочка карманных часов висела из жилета.
На самом деле я никогда раньше не видела его в жизни, что не было чем-то особенным, поскольку последние двадцать лет он жил в округе Колумбия почти постоянно.
Но я сразу его узнала.
Он остановился позади Эванса, снова затянулся сигарой, его холодное выражение лица было невозмутимым.