— Это не Неверленд, — сказал он, сердито глядя на меня. — Если бы это было так, тебя бы здесь не было. Взрослых не пускают.
У меня все сжалось в животе, но в глазах защипало, но я даже глазом не моргнула.
Развернувшись, он бросился прочь с кухни, и Алекс на мгновение заколебалась, кинув на меня извиняющийся взгляд, прежде чем наконец последовать за ним.
Эйдин наблюдал за мной, но я не дала ему возможности читать мне нравоучения. Повернувшись, вытащила миску из раковины и снова начала смешивать ингредиенты, чтобы занять руки, потому что это было единственное, что меня отвлекало.
Я поняла. Ты мне не подходишь, так что перестань красоваться.
Ничего удивительного. Меня это не беспокоило.
Казалось, Эйдин хотел что-то сказать, но пришло время проверить, усвоила ли я урок. Со мной ничего не случилось. Я случилась со всеми остальными. И так далее, и так далее…
Когда он ушел, я поставила пирожные с грецким орехом в духовку, помыла посуду и сделала себе бутерброд, который не стала есть, потому что на кухню вернулись Мика и Рори, а у меня не было желания есть в чьей-либо компании.
— Брауни в духовке на таймере, — сказала я. — Выньте их и выключите духовку, когда все будет готово.
Они, вероятно, задавались вопросом, зачем делать вторую партию, но я ушла раньше, чем они успели спросить.
Просто выбрось это из головы.
Он хотел, чтобы я была с ним вчера вечером, но это не значит, что он думал о нас. Я позволила себе наслаждаться моментом, когда он заключил меня в объятия.
Я никогда не подходила ему. Всегда это знала, потому что Тандер-Бэй был Неверлендом, Всадники — его племенем, а я ненавидела играть. Я не развлекалась.
И отъезд из города не излечил меня от этого.
Вошла в бальный зал и увидела люстру, висящую высоко над полом, ее огни светились и мягко отбрасывали свет вокруг. Парни подмели осколки, и я сбросила ботинки, выйдя в центр зала и запрокинув голову.
Именно поэтому я любила придумывать и украшать помещения. Сделать чей-то мир своим. Это был шанс взлететь, и все, что мне нужно для полета — одна глупая, счастливая мысль.
И у меня была такая. Всего одна, за которую держалась все это время.
Заметив проигрыватель возле камина, подошла и покопалась в ящике под ним, найдя несколько десятков пластинок, сложенных вместе.
Здесь было все, от Моцарта до Бенни Гудмана, но ничего из современной музыки. Вероятно, их собирали достаточно давно, когда в этом доме жила семья.
Я взяла одну и положила на проигрыватель, решив принять все, что ненавидела, включая эту тупую песню. Заиграла If You Wanna Be Happy Джимми Соула, и я улыбнулась, вспомнив, как мои мама и папа танцевали под эту песню на кухне, когда мне было семь или восемь лет.