Мы не произнесли ни слова. Я даже не думала, что мы осознаем происходящее или что мы на самом деле делаем, но сделанного не воротишь. Даже если бы сдала его полиции, я помогла ему избавиться от тела. Паниковать было поздно.
Хоть и боялась того, что почувствую завтра при свете дня с более ясной головой, сегодня ночью я неторопливо засыпала могилу. Я хотела, чтобы она, черт побери, умерла.
Когда мы закончили, Дэймон отнес простыню и лопату обратно к машине, а я топталась на могиле, утрамбовывая землю.
Я оценивающе посмотрела на траву. Вокруг царил беспорядок. Обычно используют воздуходувку или что-то еще, чтобы очистить землю, разбросанную вокруг, но у нас не было ничего подобного. Что, если кто-то заметит?
В этот момент мне на лицо упала капля дождя, и я посмотрела на небо.
Упало еще несколько капель, и я закрыла глаза, почти улыбаясь.
Дэймон вернулся обратно, помог мне закончить выравнивать землю, а затем оттолкнул меня, упав на колени и проведя рукой по могиле, избавляясь от следов нашей обуви.
— Дождь все скроет, — сказала я. — Может, они не заметят, что здесь копали.
Он кивнул.
— Садись в машину. Живо.
Боже, что, если он собирался убить меня следующей. Я подбежала к машине, открыла пассажирскую дверь и села в его BMW.
BMW.
Я видела эту машину раньше. Где-то.
Встряхнула головой.
Конечно, видела. Все в школе знали автомобили Всадников.
Дэймон захлопнул багажник и забрался на свое сиденье. Дождь начал стучать по крыше, а я смотрела в окно на могилу МакКланахана, пока грязь подминалась под тяжестью капель.
Мы не должны оставлять ее здесь. Как ему это вообще в голову пришло?
Эта могила играла важную роль. Дэймон и его друзья почитали это место. Как он мог ее там похоронить? Разве это не осквернение памяти МакКланахана?
Возможно, ему это показалось хорошей идеей — спрятать тело там, где никто не сочтет странным найти труп, тем более что могила была недавно вырыта и велика вероятность, никто не заметит, что ее снова потревожили. Но нас могли увидеть. Может, кто-то действительно видел.
Я огляделась, осматривая линию деревьев и живые изгороди в поисках какого-нибудь движения среди склепов и надгробий.
Засунула большой палец в рот, пробуя грязь и чувствуя ее на своей одежде.
Дэймон все еще не завел машину.
Он схватился за руль, его нижняя губа дрожала, когда он смотрел сквозь пелену слез на лобовое стекло.
— Я не любил ее, — сказал он будто самому себе.
Но его лицо было искажено печалью и отчаянием, слезы стекали по его грязному лицу.
— Не знаю, почему мне так больно, — сказал он. — Я не любил ее.