Тем не менее… я научилась выпрямлять волосы, у меня есть солнцезащитные очки с диоптриями и красивая выглаженная одежда, которая подходит мне по размеру. Никто меня не узнает.
Выезжаю с кладбища, не глядя на могилу Эдварда МакКланахана, но точно зная, когда проеду ее, чтобы громко включить песню White Flag певицы Bishop Briggs. Еду по шоссе, испытывая искушение взглянуть на особняки, мелькающие за окном, — дома, принадлежащие Кристам и Фэйнам, Торренсам и Эшби, — но я этого не делаю. Надеюсь, что какая-то часть его жизни вернулась в прежнее русло, хотя понимаю: после произошедшего он несомненно изменился.
Я надеюсь, что он уехал отсюда. Путешествует, живет… любит и его любят. В ответ.
Слезы наворачиваются на глаза, но я смахиваю их, и меня начинает тошнить. Я сделала то, что должна была сделать, верно? Возможно, даже спасла его от худшей участи.
Но как бы часто ни говорила себе это, все равно не верила.
Мне нужно встретиться с ним лицом к лицу и во всем признаться. Прошлое проедает во мне дыру, и, если он еще не пришел за мной, значит, он ничего не знает, хотя должен знать.
Я больше так не могу.
Въезжая в город, рискую проехать мимо своего старого дома и вижу разбросанные по лужайке газеты, заросшие изгороди и мусорный бак, лежащий на боку.
Мартин все еще там живет? На подъездной дорожке нет машин.
После того, как бабушка скончалась, написала ему по электронной почте, надеясь, что он не ответит. Он ответил и попросил сообщить ему о моих планах.
Но я этого не сделала.
Я дам ему знать, когда уеду из города. Тогда он сможет прийти на ее могилу и засвидетельствовать свое почтение. Слава Богу, он не появлялся много лет, чтобы повидаться с бабушкой, поэтому не заплачет из-за ее смерти. Я знаю.
Продолжаю ехать, не зная, куда направляюсь, но увидев впереди «Бухту», сворачиваю на парковку. Слышала, они собирались снести ее. Некоторое время назад кто-то из комитета выпускников прислал мне приглашение на вечер встреч, но, конечно, я не пришла.
Я, это место и приближающаяся Ночь Дьявола — этому не бывать.
Замечаю пару машин на пустынном участке и въезжаю в едва очерченное пространство, где сорняки пробиваются сквозь бетон, а нарисованные на асфальте линии потрескались и потускнели.
Заглушив двигатель, выхожу и засовываю ключи в карман джинсов, оглядываясь по сторонам, иду и нахожу нужный путь.
За колесом обозрения расстилается море, и я чувствую запах соли в воздухе, когда прохожу мимо билетных касс к пиратскому кораблю. Желто-коричневая краска потрескалась, и я вижу ржавые болты — жуткая смерть, нависшая над парком, от которой у меня мурашки по коже.