— Я не знаю, — прошептала она. — Я не знаю, могу ли я…
— Можете, — сказал он, и его голос был твёрдым. — Просто позвольте себе.
К дому Веллеров они подъехали в карете — Максимилиан настоял. Эллен сидела напротив него, в платье, которое успели почистить, и нервно теребила край шали. За окном мелькали знакомые улицы, и с каждым поворотом её сердце билось всё чаще.
— Волнуетесь? — спросил он.
— Ещё бы.
— Ваш отец меня уже один раз напугал. Второй раз, полагаю, будет хуже.
Она слабо улыбнулась.
— Он просто защищает меня.
— Знаю. И я его за это уважаю.
Карета остановилась. Максимилиан вышел первым и подал ей руку. Эллен помедлила секунду, глядя на знакомое крыльцо, на знакомую дверь, за которой ждали родители — и, наверное, тысяча вопросов.
— Готовы? — тихо спросил он.
— Нет, — честно ответила она. — Идемте.
Дверь открыла мать. Увидев Эллен, она всплеснула руками и бросилась обнимать, и в этом объятии было столько облегчения, столько радости, что Эллен едва не расплакалась сама.
— Жива! — выдохнула мать. — Мы же места себе не находили! Записка пришла, а мы всё равно не спали!
— Прости, мама.
Отец вышел следом. Он не бросился обниматься — просто стоял в дверях, глядя на дочь, и в его глазах было что-то такое, от чего у неё сжалось сердце. А потом его взгляд переместился на Максимилиана, и лицо отца стало каменным.
— Милорд, — произнёс он. — Спасибо, что помогли найти нашу дочь, но…
— Мистер Веллер. — Максимилиан склонил голову. — Я пришёл не как граф. Я пришёл как человек, который… — он запнулся, — который просит руки вашей дочери.
Тишина в коридоре стала такой плотной, что её можно было резать ножом.
— Руки? — переспросил отец. — Какой руки? Какая свадьба?
Мать тоже замерла, глядя то на Эллен, то на графа.
— Милорд, — осторожно начала она, — но ведь ритуал… Эллен не может выйти замуж. Барабан судеб пока не нашёл ей пару.
Эллен почувствовала, как Максимилиан рядом с ней напрягся. Она сама не знала, как сказать родителям правду. Но теперь, стоя в этом коридоре, под их растерянными взглядами, она поняла, что молчать больше нельзя.
— Мама, папа, — тихо сказала она. — Ритуал сработал. Тогда, на площади. Он нашёл мне пару.
Мать ахнула. Отец нахмурился.
— Что значит — сработал? — спросил он. — Почему ты нам ничего не сказала?
— Потому что пара, которую он нашёл… — Эллен запнулась и посмотрела на Максимилиана. Он кивнул, словно давая ей разрешение. — Это граф. Это он.
В коридоре стало совсем тихо.
— Вы? — отец посмотрел на Максимилиана. — Вы — пара моей дочери?
— Да, — ответил Максимилиан. — Мы узнали об этом в тот же день, на площади. И решили никому не говорить, пока не разберёмся сами. Это было… непросто.