Эллен рассмеялась — впервые за долгое время легко, искренне.
— Вы неисправимы.
— Я знаю, — согласился он. — Но вы ведь не против?
— Не против, — ответила она.
---
Когда они вернулись к воротам парка, уже смеркалось. Небо окрасилось в розовые и золотые тона, и в этом свете лицо Максимилиана казалось моложе, мягче.
Они стали встречаться чаще. Сначала — два раза в неделю, потом — через день. Максимилиан присылал записки с приглашениями, и каждая была написана так, словно он ждал этой встречи больше всего на свете. Эллен ловила себя на том, что начинает ждать его записок с утра, а когда они приходили — перечитывала по несколько раз.
Они гуляли по парку, сидели в оранжерее, ходили в книжные лавки — он покупал ей книги, которые, как он говорил, «должна прочесть каждая учительница». Она смеялась и говорила, что он слишком много тратит. Он отвечал, что деньги — это единственное, что он умеет тратить с умом.
Однажды она поймала себя на том, что думает о нём, когда просыпается. И когда засыпает. И когда проверяет тетради учеников, и когда идёт по улице. Она думала о его улыбке, о его голосе, о том, как он смотрит на неё — словно она была чем-то драгоценным.
«Я влюбилась», — поняла она однажды утром, и эта мысль была такой простой и такой страшной одновременно.
---
В тот день она была расстроена. Ученики плохо написали проверочную, отец жаловался на боли в спине, а мать весь вечер вздыхала, глядя на неё, словно хотела что-то сказать, но не решалась. Эллен вышла из дома, чтобы проветрить голову, и сама не заметила, как ноги привели её к ручью на окраине города — тому самому месту, где они с Лоуренсом когда-то сидели на камне и смотрели на закат.
Она села на камень, подтянув колени к груди, и уставилась на воду. В голове было пусто и горько.
— Эллен?
Она обернулась. Максимилиан стоял на тропинке, в плаще. В руке он держал небольшую коробку.
— Я заходил к вам. Мать сказала, что вы ушли к ручью. — Он помолчал. — Что-то случилось?
— Ничего, — она покачала головой. — Просто день такой. Всё валится из рук.
Он подошёл и сел рядом на камень — не касаясь, но близко. Положил коробку между ними.
— Это вам. Шоколад. Говорят, помогает от плохого настроения.
Эллен слабо улыбнулась.
— Вы всегда знаете, что сказать.
— Я всегда думаю о вас, — просто ответил он. — Это не то же самое, но близко.
Она отвернулась, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Не от шоколада. От того, как легко и просто он это сказал.
— Максимилиан, — тихо произнесла она. — Зачем вы всё это делаете? Цветы, прогулки, шоколад. Вы же граф. У вас есть дела поважнее.