Эллен посмотрела на него.
— И что теперь?
— Связь истончилась, — мягко ответил учёный. — Но она не рвётся мгновенно. Ей нужно время — несколько дней, может, неделя. Постепенно стук будет стихать, пока не исчезнет совсем. Вы этого даже не заметите. В ближайшее время всё пройдёт.
Он говорил уверенно, спокойно. И Эллен вдруг почувствовала, как от этих слов внутри неё что-то сжимается.
— Ясно, — тихо сказала она.
Она не чувствовала облегчения. Не чувствовала радости. Только пустоту — странную, глухую, словно из неё что-то вынули.
Максимилиан стоял рядом, и его сердце в её груди билось так же ровно, как прежде. Но теперь это почему-то не успокаивало. Наоборот — пугало.
— Эллен, — Максимилиан шагнул к ней. — Я хочу поговорить с вами. Не сейчас. Завтра. В парке, у старого фонтана. В полдень.
Она посмотрела на него — на его бледное лицо, на его глаза, в которых было что-то, чего она не могла понять.
— Хорошо, — сказала она. — Завтра.
Он кивнул. Она развернулась и пошла прочь с площади — одна, не оглядываясь.
---
Дома она закрылась в своей комнате. Села на кровать, глядя в стену, и попыталась понять, что чувствует.
Пустоту. Только пустоту.
Стук в её груди был там — ровный, спокойный. Но он больше не казался ей частью себя. Он был как звук за окном — далёкий, чужой, неважный.
Эллен легла на кровать и закрыла глаза.
«В ближайшее время всё пройдёт», — сказал Валериан.
Она должна была хотеть этого. Должна была радоваться.
Но почему-то, когда она представляла, что однажды проснётся — и не услышит ничего, — ей становилось страшно.
---
Вечером мать позвала её ужинать. Эллен вышла, села за стол, даже съела немного супа — чтобы не пугать родителей. Они расспрашивали её о Мэри, о дороге, о том, что она видела. Она отвечала односложно, и в какой-то момент отец положил ложку и посмотрел на неё внимательно.
— Что-то не так, дочка? Ты сама не своя.
— Всё в порядке, папа. Просто устала.
Она улыбнулась — вымученно, но родители сделали вид, что поверили.
Ночью она снова не спала. Лежала в темноте и слушала.
Стук был там. Но он уже не казался ей таким громким, как раньше.
«В ближайшее время всё пройдёт».
Эллен закрыла глаза и попыталась вспомнить лицо Максимилиана — его улыбку, его голос, его руки. Но почему-то вместо этого вспомнила слова Валериана, сказанные на площади:
«Вы этого даже не заметите».
И ей вдруг показалось, что она уже не замечает.
Парк в этот час был почти пуст. Редкие прохожие спешили по своим делам, пряча лица от холодного ветра, а старый фонтан в центре аллеи давно не работал — его каменная чаша заросла мхом, и в ней гнила опавшая листва. Эллен пришла раньше назначенного времени и теперь сидела на скамье, кутаясь в шаль и глядя на голые ветви деревьев.