После тяжелого, натянутого ужина усадьба барона погрузилась в ночную тишину, но для Эллен она не принесла покоя. Странное, глухое раздражение, исходившее от Максимилиана, и настойчивые, слишком смелые взгляды Филиппа оставили после себя тягучее чувство тревоги. Не в силах уснуть в душной комнате, Эллен накинула на плечи шаль и решила спуститься в библиотеку за книгой, надеясь отвлечься.
Однако стоило ей выйти в полумрак просторного коридора, как из тени одной из колонн соткался силуэт хозяина дома. Филипп уже сбросил строгий вечерний камзол, и его обычно безупречный вид сменился некоторой небрежностью. Он явно поджидал её.
— Гуляете в одиночестве, мисс Вернер? — Филипп мягко преградил ей путь, на его губах играла легкая, вкрадчивая улыбка, а глаза лихорадочно блестели под лунным светом, падающим из высоких окон.
— Я лишь хотела найти книгу, барон. Уже глубокая ночь, мне пора вернуться к себе, — Эллен сделала шаг назад, чувствуя, как внутри нарастает смутная паника.
— Не спешите, Эллен, — Филипп сократил расстояние, заставляя её отступить к стене. — Я пришел поговорить о вашем будущем. Выведь умная девушка и понимаете, что Макс везет вас на север не ради вашего блага. Я слишком хорошо знаю Эткинса — он заносчив, холоден и видит в людях лишь выгоду. Он наиграется вашей простотой, а затем выбросит обратно в провинцию. Союз с таким снобом разрушит вас. Но мир не ограничивается его суровостью.
Барон наклонился чуть ближе, его голос опустился до доверительного шепота. Филипп ничего не знал о барабане судеб и тайной связи крови — для него Эллен была лишь случайной, очаровательной спутницей графа, которую тот почему-то прятал от света.
— Я предлагаю вам иную судьбу, — тихо продолжал он, ловя её ладонь и не давая её вырвать. — Жизнь, полную заботы, в которой вам ни в чем не придется нуждаться. Красивый дом, лучшие шелка, покровительство человека, способного оценить вашу утонченность по достоинству. Взамен я прошу лишь права оберегать вас… и быть чуть ближе, чем обычный друг. Уверен, мы сможем скрасить одиночество друг друга вдали от светских условностей.
— Вы с ума сошли, милорд! — Эллен уязвленно и гневно вскиток подбородок, её щеки вспыхнули от возмущения, когда она поняла, какую именно роль под маской «покровительства» он ей предлагает. — Я не продаюсь. Ни за ваши дома, ни за ваши шелка. Дайте мне пройти, иначе я позову на помощь!
— Макс не услышит, его комната в другом крыле, — самоуверенно усмехнулся барон, теряя остатки светской вежливости. — К чему эта гордость, Эллен? Я видел, как вы улыбались мне за ужином. К чему тратить молодость на ледышку Эткинса?