— Макс, друг мой, ты скрывал от меня, что путешествуешь с такой очаровательной спутницей, — бархатным голосом произнес барон, не выпуская ладонь Эллен. — Ваша бледность лишь подчеркивает вашу утонченность, мисс Вернер. Этот суровый край не щадит нежных лилий. Позвольте мне лично проводить вас к ужину.
Эллен, всё еще уязвленная утренней несправедливостью графа, слегка улыбнулась барону и благосклонно приняла его руку.
За ужином Филипп превзошел сам себя. Он подкладывал Эллен лучшие кусочки, подливал легкое вино и без умолку развлекал её историями о столичной жизни, то и дело расточая изысканные комплименты её уму и проницательности. Эллен поддерживала беседу, чувствуя, как внутри впервые за долгое время отступает напряжение.
Внешне Максимилиан оставался безупречно спокойным, но внутри него разливалось странное, удушающее раздражение. Присутствие Филиппа, его слишком громкий смех, избыток пустых светских комплиментов — всё это внезапно стало казаться графу невыносимо навязчивым. Ему не нравилось, как барон слишком близко пододвигает свой стул, не нравился его излишне фамильярный тон. Граф упрямо твердил себе, что его недовольство вызвано исключительно усталостью от долгой дороги.
Эллен же, замечая его застывшее каменное лицо и то, как он едва притрагивается к еде, пребывала в полном недоумении. «Снова недоволен на ровном месте, — мысленно вздохнула она. — Видимо, его утонченный аристократический слух оскорблен простотой моих манер, или его раздражает, что сэр Филипп вообще пригласил деревенскую учительницу за общий стол, вместо того чтобы обсуждать с ним государственные дела». Назло графу Эллен демонстративно продолжила улыбаться барону.
— Филипп, твоё излишнее гостеприимство утомляет мисс Вернер, — наконец не выдержал Максимилиан. Его голос прозвучал на удивление резко, словно удар хлыста, нарушив непринужденную атмосферу ужина. — Ей необходим отдых после тяжелой дороги, а не твои пустые столичные сплетни.
— О, брось, Макс, — легкомысленно отмахнулся барон. Он шутливо подмигнул девушке и, на мгновение увлекшись рассказом, ободряюще коснулся её ладони. — Мисс Вернер расцвела на глазах. Ты просто завидуешь, что твоя вечная суровость не способна вызвать у дам такую прекрасную улыбку.
В этот момент стул под Максимилианом резко сдвинулся, издав неприятный скрежет по паркету. Граф поднялся во весь рост, тяжело опираясь руками о край стола и глядя на друга сверху вниз. Его взгляд потемнел, став холодным и жестким, как северный лед. Эллен внутренне сжалась, гадая, какая новая придирка к её поведению сейчас сорвется с губ этого невыносимого человека. А сам Максимилиан в эту секунду отчаянно пытался подавить иррациональную, жгучую вспышку внутренней злости, которую он продолжал упрямо списывать на капризы древнего артефакта.