Граф сделал шаг ближе, и Эллен ощутила, как их общая сердечная пульсация на миг заложила уши. Сама того не понимая, она уже была глубоко заворожена властной силой этого человека, но ее разум отчаянно цеплялся за образ Лоренса. Возможность разорвать ритуал казалась ей единственным билетом назад, к ее привычной, безопасной жизни.
— Мы поедем к нему. Он разорвет эту проклятую нить, и мы оба вернемся к своим жизням. Вы — к своему Лоренсу, я — к леди Селесте. Сделка, мисс Веллер. Вы согласны?
Эллен посмотрела на его протянутую руку в дорогой кожаной перчатке. Она сделает это. Ради Лоренса. Ради их общего будущего, которое она все еще надеялась спасти.
Сборы были недолгими, но каждая минута давалась Эллен с огромным трудом. Весь вечер накануне ей пришлось притворяться. Родители были дома, и чтобы избежать расспросов о ритуале и заплаканных глаз, Эллен сказалась больной, сославшись на сильную головную боль, и рано заперлась в своей спальне. Из-за двери она слышала их обеспокоенные голоса, и это ранило ее сердце.
Она сидела за маленьким письменным столом, баюкая в ладонях остывающую чашку травяного чая, и смотрела на чистый лист бумаги. Строчки ложились неровно, выдавая ее волнение:
«Дорогие мама и папа! Простите, что уезжаю так внезапно, не попрощавшись лично. Рано утром я получила срочную весточку от моей дорогой подруги Мэри Ширли. Она тяжело больна и очень просит меня ее навестить. Вы же знаете, я не могу отказать ей в помощи. Не волнуйтесь за меня, я буду в полной безопасности и вернусь домой так скоро, как только Мэри поправится. Целую вас».
Конечно она не могла написать, что эта поездка — фикция, а цель ее — разрушить то, что весь мир считал священным даром. На рассвете, когда дом еще спал, Эллен тихо, стараясь не скрипеть половицами, спустилась вниз. Она оставила письмо на кухонном буфете, подложив под него серебряный подсвечник, собрала небольшой саквояж с самыми скромными платьями и книгами и выскользнула на улицу. Ровно в назначенное время на пустынном переулке у ее дома остановилась роскошная черная карета с графским гербом.
Едва Эллен поднялась в экипаж, дверца захлопнулась, и карета тронулась. Напротив нее, вальяжно откинувшись на бархатные подушки, сидел Максимилиан. В дорожном костюме и накинутом на плечи плаще он казался еще более монументальным и недосягаемым.
— Надеюсь, вы взяли достаточно теплых вещей, мисс Веллер? — вместо приветствия сухо обронил граф, даже не отрывая взгляда от каких-то бумаг. — На севере климат не столь любезен к шелкам и кружевам, которых у вас, впрочем, кажется, и нет.