— Мой гардероб вполне соответствует моимпотребностям и здравому смыслу, милорд, — парировала Эллен, аккуратно ставя саквояж у ног. — Учителям не нужно пускать пыль в глаза обилием рюшей. Главное — чтобы одежда защищала от холода, с чем мои шерстяные платья прекрасно справляются.
— Здравый смысл — редкое качество для девицы вашего возраста, — Максимилиан наконец поднял на нее свои пронзительные штормовые глаза. — Обычно при слове «граф» у особ вашего сословия отключается любая способность мыслить рационально, и в глазах загораются лишь цифры моего банковского счета.
— Рада, что я разрушила ваши шаблонные представления о мире, — Эллен упрямо вздернула подбородок, хотя внутри все сжималось от его высокомерия. — Меня не интересует ваш титул. Я здесь только для того, чтобы очистить свое имя перед Лоренсом и вернуть свою жизнь.
Максимилиан лишь снисходительно хмыкнул и вернулся к бумагам.
Экипаж мерил мили, и между героями повисло тяжелое, осязаемое молчание. Они раздражали друг друга буквально всем: его бесила ее простонародная прямота и то, как упрямо она сжимала губы; ее — его вечное снисходительное выражение лица и привычка смотреть на нее сверху вниз.
И все же, запертые в тесном пространстве кареты, они не могли не разглядывать друг друга исподтишка. Когда Максимилиан ненадолго задремал, прислонившись головой к кожаной обивке, Эллен поймала себя на мысли, что его лицо без маски высокомерия выглядит удивительно благородным и даже красивым. Четко очерченные губы, длинные темные ресницы, сильные руки, спокойно лежащие на коленях… Девушка поспешно отвернулась к окну, мысленно отругав себя за минутную слабость. В свою очередь, Максимилиан, приоткрыв глаза под прикрытием полей шляпы, наблюдал за тем, как лучи блеклого осеннего солнца играют в каштановых волосах Эллен. В ее чертах не было вычурной, идеальной красоты леди Селесты, но была поразительная, живая грация и умный, глубокий взгляд, который манил вопреки его воле. К тому же, магия барабана продолжала транслировать ему ее ровный, чистый сердечный ритм, который странно успокаивал его собственное вечно напряженное сердце.
К вечеру небо затянуло тяжелыми тучами, и начался проливной дождь. Дорогу размыло, и кучер, постучав в окошко, сообщил, что продолжать путь до темноты опасно — колеса могут увязнуть в грязи. Единственным спасением оказалась небольшая, захудалая придорожная гостиница «Старый дуб».
Когда Максимилиан и закутанная в плащ Эллен вошли в тускло освещенный холл, навстречу им выбежал суетливый трактирщик.
— О, милорд, миледи! Какая честь! — запричитал он, глядя на богатый плащ графа. — Но видит бог, погода сегодня загнала к нам столько путников… У меня осталась всего одна свободная комната. На самом верхнем этаже. С одной… приличной кроватью.