— Мама… — шепчу я одними губами.

Она смотрит на меня долго, немигающим взглядом. В ее глазах нет гнева, которого я ожидала. Там только бездонная, тоскливая печаль и страх.

— Я зашла разбудить тебя, — говорит она тихо. — Он лежал у тебя на груди. Ты спала так крепко, что не почувствовала, как я его взяла.

Я опускаю голову, готовая к приговору.

— Папа знает? — спрашиваю я, ожидая удара.

— Нет.

Я резко вскидываю голову. Мама подходит ближе. Она вертит телефон в руках, не пытаясь его включить.

— Я видела Салима вчера, Амина, — говорит она, и голос ее едва заметно дрожит. — Видела, как он смотрел на тебя. Как на вещь, которую купил для утех. А еще я слышала, что он сказал тебе в коридоре.

— Ты слышала?

— Я все слышу, просто говорить приходится не всегда.

Она делает вдох, словно собирается с духом, чтобы сказать мне что-то очень важное.

— Всю жизнь я учила тебя быть покорной. Говорила, что отец знает лучше. Что наше счастье — в служении семье. Но вчера… вчера мне стало страшно. Впервые за все годы мне стало по-настоящему страшно за тебя.

Она протягивает руку и вкладывает телефон в мою ладонь. Я сжимаю его, не веря своим глазам, не веря в происходящее, которое попросту не может быть реальностью. Пальцы мамы холодные, они накрывают мои, сжимая крепко-крепко.

— Кто он? — спрашивает она шепотом. — Тот, кто дал тебе это?

— Он… он не такой, как Салим, — уклончиво отвечаю я. Я не могу сказать ей, что это Роман. Лютый. Это убьет ее. — Он обещал спасти меня, мама.

Мама смотрит мне прямо в душу. Она не задает лишних вопросов, не спрашивает про веру, деньги и семью. Она понимает главное: есть другой путь. Опасный, неизвестный, но другой.

— Ты уверена, дочка? — спрашивает она, глядя мне в глаза. — Ты уверена, что хочешь этого? Назад дороги не будет. Если ты сделаешь шаг… ты потеряешь нас. Отца, меня, дом. Ты станешь изгоем.

— Я знаю, — по щекам катятся слезы. — Но если я останусь, я умру, мама. Салим… он уничтожит меня. Я не смогу жить с ним.

Мама молчит несколько секунд. Потом она делает то, чего я никак не ожидала. Она притягивает меня к себе и крепко обнимает. Впервые за много лет я чувствую, как она поддерживает меня, несмотря на слово отца.

— Тогда будь осторожна, — шепчет она мне в ухо. — Пусть Аллах хранит тебя, раз мы не смогли.

Она отстраняется, вытирает слезы со своих щек и с моих. Лицо ее снова становится маской — спокойной, сдержанной и покорной.

— Спрячь это, — кивает она на телефон. — И собирайся. Отец ждет внизу. Сегодня свадьба твоей подруги. Ты должна выглядеть идеально.

— Мама… спасибо.