— Закончил скулить, Риверс? — мой голос прозвучал тихо, но в раздевалке он разнесся так отчетливо, что все разговоры мгновенно стихли.
Марк резко развернулся, напустив на лицо вызывающую ухмылку: — А что, капитан, правда глаза колет? Вся команда знает, что…
Договорить он не успел. Лео, молчавший до этого в углу и невозмутимо протиравший полотенцем налокотники, вдруг с грохотом швырнул сумку на пол, поднялся со своего места — его мощная, стокилограммовая фигура возвышалась над Риверсом, как монолитная скала — и в два шага сократил расстояние между ними.
— Еще один звук из твоего поганого рта, Марк, и я лично выбью из тебя всю эту звездную дурь прямо здесь, до выхода на паркет, — прорычал Лео, нависая над ним так, что Риверс инстинктивно вжался спиной в шкафчик. — Капитан пахал на тренировках вдвое больше каждого из нас, пока ты устраивал истерики в соцсетях! Если кто-то здесь тянет команду на дно, так это твое раздутое эго!
Я подошел вплотную, останавливаясь рядом с Лео, и обвел тяжелым, ледяным взглядом всю раздевалку. Парни, секунду назад слушавшие Риверса, опустили глаза, чувствуя всю низость этой подковерной грызни.
— Завтра на паркете не будет личных амбиций, — чеканил я каждое слово, глядя прямо в бегающие глаза Марка. — Каждый из нас умрет на этой площадке, отрабатывая в защите за себя и за того парня, кто рядом. Кто не готов пахать на победу команды — может прямо сейчас снять форму и сесть на скамейку к зрителям. Вопросы есть?
В раздевалке повисла абсолютная, звенящая тишина. Никто не посмел возразить. Риверс яростно сплюнул на кафель, молча отвернулся и зашагал к выходу на поле, но зерно раскола было раздавлено на корню. Авторитет команды устоял.
— Выходим, — бросил я парням, закидывая мяч на плечо.
Мы вышли из туннеля под слепящий свет прожекторов и оглушительный рев трибун. До финала оставались считанные часы. Война внутри команды закончилась — теперь нам предстояло дать главный бой внешнему миру.
Открытая тренировка пролетела как в тумане, превратившись в жесткую, изнуряющую мясорубку. Отец гонял нас так, будто от этого зависела его собственная жизнь, выстраивая схемы защиты и отрабатывая перехваты до тех пор, пока у парней не начали сводить судорожные спазмы в икрах. Риверс на площадке пахал как проклятый — не из любви к команде или ко мне, а исключительно из страха перед тем, что Боб Уокер прямо на глазах у всей университетской верхушки посадит его на скамейку запасных за малейший косяк. И это работало. Машина «Хищников» скрипела, лязгала металлическими сочленениями, но двигалась вперед с пугающей, неотвратимой силой.