Я стоял посреди зала, глядя ей вслед, и губы сами собой растягивались в хищной ухмылке. Эта дерзкая девчонка думала, что избавилась от меня. Но она еще не знала главного: сегодня вечером мне придется прийти к ней на поклон. И я был намерен выжать из этого столкновения всё до последней капли.
Мия
Вечерняя тишина университетской библиотеки всегда пахла одинаково: старой, пожелтевшей от времени бумагой, пылью, оседающей на верхних полках, залежавшимися в архивных подвалах фолиантами и отчаянной, почти осязаемой паникой студентов, которые традиционно вспоминали о существовании сессии ровно за пару недель до экзаменов. Огромный читальный зал с высокими сводчатыми потолками, массивными резными дубовыми колоннами и тусклыми зелеными лампами на длинных столах казался идеальным, почти неприкосновенным убежищем от внешнего мира. Здесь можно было укрыться от суеты кампуса, бесконечного грохота басов на ночных лужайках и назойливого присутствия людей вроде Лукаса Уокера.
Я сидела за своим излюбленным столом в самом дальнем углублении зала, надежно отгороженная от остального пространства массивными рядами деревянных стеллажей, доверху забитых тяжелыми учебниками по макроэкономике, статистике и финансовому праву. Перед моим носом возвышалась раскрытая толстая тетрадь, из исписанных ровным, аккуратным почерком страниц которой складывалась идеальная, выверенная до мельчайших деталей система подготовки к предстоящим промежуточным тестам. Тишину нарушал лишь мерный гул старой вентиляции да шелест переворачиваемых страниц.
Ничто в этот момент не предвещало беды. Я была полностью погружена в процесс, сосредоточенно выводия формулу оптимального распределения активов, когда воздух в узком проходе между книжными рядами внезапно стал каким-то тяжелым, плотным и наэлектризованным, словно перед грозой.
— Ну привет, зубрилка, — раздался прямо над ухом низкий, хрипловатый голос, от которого по спине мгновенно пробежал неприятный, колючий холодок.
Я подняла голову, сдвинув на переносицу очки в тонкой оправе. Из тени массивных книжных полок шагнул Лукас. Он был без своего привычного университетского бомбера — в черном худи с капюшоном, туго обтягивающем широкие плечи, с темными волосами, влажными после недавней тренировки в душе, и тем самым тяжелым, пронзительным взглядом карих глаз, который неизменно заставлял любого вокруг чувствовать себя неуютно.
Я аккуратно закрыла тетрадь, жестом показывая свое недовольство:
— Библиотека огромная, Уокер. Вали со своими спортивными проблемами на стадион, здесь тебе не реабилитационный центр для умственно отсталых качков.