Лукас
Скрип баскетбольных кроссовок по лакированному паркету звучал под высокими сводами спорткомплекса Лейквуда как сухие, резкие выстрелы. От каждого удара тяжелого кожаного мяча в груди нарастала глухая, привычная до тошноты злость. Шесть утра. Пока студенческий кампус сладко отсыпался в общежитиях после вчерашних пьянок, тусовок и пустых разговоров, наша сборная уже пахала на износ. Для нас межсезонье существовало только на гребаной бумаге, а требования главного тренера давно перешли грань здравого рассудка, превращая каждую тренировку в сущую каторгу.
— Опять расслабляешь булки, Уокер?! — зычный, пропитанный концентрированным ядом голос отца раскатился под сводами зала, гулко отражаясь от пустых деревянных трибун.
Боб Уокер стоял у боковой линии, зажав в зубах секундомер. С каждым его резким окриком я сжимал мяч в ладони всё сильнее, пока в запястье не заныли сухожилия, а костяшки пальцев не побелели. Ему было глубоко наплевать, что я капитан команды и его собственный сын. Для него я был лишь инструментом для штамповки побед, вечным должником, который не имел права на малейшую ошибку.
— Номер первый на майке не дает тебе права играть в поддавки, черт побери! — продолжал рычать он, делая шаг вперед. — Если потеряешь концентрацию хоть на долю секунды — вся команда пойдет к чертям ко дну вместе с тобой! Ты здесь лидер, мать твою, а выглядишь сегодня как сонная муха на жаре!
На левом предплечье под черным худи пульсировала татуировка — вечное напоминание о том, что никакой личной свободы в моей семье не существовало и в помине. Поддаваясь давлению этого лихорадочного ритма, я резко вытер пот со лба тыльной стороной ладони и, не снижая темпа, качнул корпус влево. Нужно было перевести напряжение в действие.
Команда вокруг реагировала на этот прессинг по-разному. Парни старались лишний раз не попадаться тренеру на глаза, молча отрабатывая защиту на пределе возможностей. Лишь Лео Картер под номером двадцать три, продавливающий мощную защиту прямо под кольцом, коротко крикнул:
— Капитан, пас!
Срезанный под ноль ежик, легкая щетина, шрам на правой руке и железобетонная надежность — Лео был единственным парнем в команде, кому я действительно мог доверять, не опасаясь ножа в спину.
Резким обманным движением плеч я оставил за спиной Марка Риверса. Этот ублюдок под десятым номером, мой главный соперник по позиции, попытался внаглую выбить мяч, грубо задев меня локтем в ребра. Я лишь оскалился в ответной усмешке, в один мощный прыжок преодолел оставшееся расстояние до кольца и вколотил мяч сверху с такой безумной силой, что металлические дуги опор зазвенели на весь зал, а в зубах запершило от пыли.