Я мгновенно подлетел к Риверсу, грубо хватая его за грудки формы и впечатывая лицом в защитную сетку: — Совсем крышу сорвало, ублюдок?! Ты зачем человека калечишь?!
— Убери руки, капитан! — взвизгнул Марк, пытаясь оттолкнуть меня и скаля зубы. — Он сам полез под удар! А если у команды из-за твоего блата сыплется вся защита, кто-то должен жестко ставить правила!
Отец подлетел к нам за секунду, грубо раскидывая нас в разные стороны: — Уокер! Риверс! Замолчите оба, мать вашу! — Боб ревел так, что на шее вздулись толстые вены. — Врача на площадку! А вы двое — марш в раздевалку до конца тренировки! Еще один такой фокус перед финалом, и я лично выкину вас обоих из сборной!
Я тяжело дышал, чувствуя, как внутри закипает глухая, безысходная ярость. Джессика плела свои грязные интриги за спиной, команда разваливалась изнутри стараниями Риверса, а до субботнего матча оставались считанные часы. Война началась по всем фронтам, и отступать нам больше было некуда.
Дверь раздевалки за Риверсом захлопнулась так громко, что эхо еще долго металось по пустому помещению, отражаясь от кафельных стен. Я остался сидеть на скамейке в полном одиночестве, глядя на свои разбитые костяшки, с которых на холодный пол капали мелкие капли сукровицы. Внутри все еще бушевал остаточный адреналин, но на смену слепой ярости постепенно приходило тяжелое, давящее осознание того, в какую пропасть мы катимся.
Джессика оказалась куда опаснее, чем я думал. Она не просто пыталась насолить нам из мести — она методично, шаг за шагом разрушала репутацию Мии, превращая ее в глазах всего университета в удобную мишень для травли. А Марк Риверс просто использовал этот повод, чтобы расшатать остатки командной дисциплины перед самым важным матчем сезона. Отец был прав в одном: если мы выйдем на паркет в субботу с таким уровнем недоверия и грызни внутри коллектива, соперники разорвут нас еще в первой четверти.
Я тяжело поднялся, закинул спортивную сумку на плечо и заставил себя выйти из спорткомплекса. Холодный осенний дождь на улице уже прекратился, оставив после себя тяжелые лужи на асфальте и пронизывающий сырой ветер, который мгновенно остужал разгоряченное лицо.
До закрытия библиотеки оставалось чуть меньше часа.
Когда я толкнул тяжелую дверь читального зала, там стояла привычная, успокаивающая полутьма. Студентов почти не осталось — сессия еще не началась в полную силу, и большинство предпочитало готовиться в комнатах общежитий. Пройдя в наш дальний угол между высокими деревянными стеллажами, я увидел ее.
Мия сидела за столом, склонившись над раскрытым ноутбуком. Свет настольной лампы выхватывал из темноты пряди ее пепельно-русых волос и строгую оправу очков. Рядом лежала стопка распечаток, но она не читала — просто смотрела в пустой экран, обхватив плечи руками, словно пытаясь защититься от холода.