Применять кальциевую селитру многие огородники не видели смысла, так как в ней невысокое содержание азота. В то же время сахарной и столовой свекле, картофелю нужна гашеная известь для развития массы клубней и корнеплодов, соответственно, для них подходит именно кальциевая селитра. А хороший картофель для моего плана был продуктом незаменимым.

Картофель на Ахтубе в пятьдесят третьем году уродился размером с мой кулак, а кулак у меня вырос не маленький. Прошло десять лет, как я неведомым образом переместился в этот мир и в тело Степана Разина.

В августе я справил свой двадцать четвёртый день рождения. Почему свой, а не Стёпкин? Да, как это не прискорбно понимать, растворился Стёпка в моём сознании. И не понимал я, хорошо это было для него, или плохо. Честно говоря, я даже не заметил, как и когда это произошло. Просто как-то я не смог до его сознания достучаться. Слишком, наверное, я увлёкся управлением делами. Да-а-а… И мне было искренне жаль осознавать то, что я, пришелец из будущего, стал причиной исчезновения личности Степана Разина. Исторической личности, между прочим. Героя многих песен и сказаний!

— Кто я такой, — думал я, — чтобы отбирать у человека право стать символом свободы и революции?

Однако, приходилось мириться с фактом присутствия именно моей личности в данном месте, в данном времени и в данном образе. Мириться и соответствовать хоть в какой-то мере.

За десять лет много ребят-казачат, выросших под моим присмотром и под моим руководством, стали моими незаменимыми помощниками и, не побоюсь этого слова, товарищами. Слово товарищ было в ходу у русичей. Его подхватил и я, в обращении с ближними.

Я не организовывал специальных школ, где бы подрастающее поколение училось писать и считать. Мы собирались, я начинал рассказывать, показывать, мы начинали играть и постепенно ребята учились и письму и счёту. Им ведь много и не надо было. Однако, выделялись те, у кого науки вызывали повышенный интерес. С теми я занимался немного больше. Но теперь приходилось постоянно находиться в разъездах и у меня времени на учёбу не хватало. Поэтому, на Ахтубе в обоих посёлках были организованны общеобразовательные школы. Учителями стали самые понятливые мои ученики. В «Селитренном» школу поставили при пороховом заводе, в Красном Яре — при рыбном.

Объявленная Никоном в одна тысяча шестьсот пятьдесят шестом году всем, крестящимся двуперстно, анафема, прозвучала, как гром. Но не как гром среди ясного неба, а как гром среди неба, затянутого тучами. К этому Никон шёл семимильными шагами, рассылая указания по церквям и монастырям, собирая и сжигая старые книги, разбивая и сжигая иконы. Поток беглых усилился, но бежали они не только на Дон, но и к нам на Ахтубу. Мои «коммивояжёры» из числа подготовленных церковников, убедившихся в правоте моих предсказаний, проповедовали «исход» в мои земли давно и направляли чад божьих на «путь истинный».