— У меня кружится голова, — тихо сказал он.

— А ты закрой глаза и подремли немного. Когда надо будет народ приветствовать и рукой помахать, я скажу.

— Подремать? Как можно! Да и не смогу я…

— А ты подыши глубоко, спокойно и закрой глаза. Не уснёшь, так не уснёшь. Отдохни просто.

Государь послушался, прикрыл глаза и размеренно задышал. Через минуту его голова склонилась на бок. Мы ехали через Черкизово, Хапиловку, Покровское, — то есть по зимней дороге. Встречные повозки останавливались, прижимаясь к обочине, простой люд сходил с них и падал на колени, ныряя, как тетерева, в лежащий за пределами дороги снег. Колокольный перезвон приближался, приближался и встречающий царский поезд люд. В толпах стали появляться персонажи посолиднее: купцы, посадские главари, иностранцы. Тех было хорошо видно по их европейским платьям и шапкам.

При въезде в Москву царскую процессию встретила группа священников высшего сана. Я в своих указах главы Монастырского приказа требовал, чтобы пришли все митрополиты и епископы, присутствующие в Москве, и они пришли встречать помазанника, вырядившись в праздничные одеяния. А куда им деваться, если в указах писано: «Волею государя нашего…» и так далее.

Вообще-то крестный ход «опальных старцев», возглавляемый митрополитом Новгородским Макарием, не прошёл незамеченным. Я, к тому, же выделил полусотню черкес в их сопровождение, и крестный ход из Москвы в Измайлово вызвал настоящий переполох. Особенно среди московской же знати.

Привлёк он внимание и казаков, что выкрикивали имя Шуйского «в цари» на лобном месте, коих я теперь и высматривал в толпе встречающего царя люда. Высматривал-высматривал и высмотрел. Сразу за патриаршими дворами, что расположились за Покровскими воротами, перед стеной Белого города, я заметил группу прямо сидящих на стройных лошадках «посадских». Этих лошадок я и среди целого войска узнал бы, так как выведены они были на моих конных заводах из завезённых из Европы рыцарских «рысаков». Рысак — конь сильный, но более лёгкого телосложения, чем тот «дестриер», на котором я ехал. Рысаков использовали для быстрой скачки или охоты. Я же теперь исполнял роль обеспечивающего безопасность высшего должностного лица и должен был выглядеть очень опасным для тех, кто жаждет покуситься на царскую особу.

— Василий! — крикнул я так громко, что царь едва не выпал из кареты от того, как вздрогнул.

— Ус, мать твою! — крикнул я ещё громче. — Подь сюды! Тебя тут, как раз, и не хватает.

Васька Ус выглядел — на мои деньги — очень, сука, пристойно. Одежда его была как раз под стать моим лошадям.