Ведь ничего нового крестьяне сажать просто не хотели. Даже вроде бы вкусные овощи, такие, как огурцы и арбузы. Арбузы они называли — «голова Иоанна Крестителя» и отказывались выращивать и потреблять по этой причине. Картофель вообще назвали — волчье или чёртово яблоко. С какого перепугу? Причём, если в Измайлово и Москве картошку ели за обе щёки и в будни и в праздники, то в других местах едва ли не бивали тех, кто пытался ею торговать. Мракобесие бродило по Руси.

— А что ещё в твоём «королевстве» производят? Это, если государь спросит… Промыслы какие? Тот раз не успели мы покалякать.

— Кхе! — кашлянул Дашков. — С промыслами ладно. Отчёт я подготовил государю. Кхе… Бондарное, гончарное, рогожное, кузнечное, углежоги, скорняжное, ремесло по изготовлению сальных свеч и светильников из говяжьего сала, варения березового дегтя, рыбьего жира, рыбного клея-карлука, квасного сусла, купороса, колес, канатов и веревок, скобяных изделий и многих других изделий. Много чего в Симбирске сами делаем.

Я удивился. За три года, что я тут не был далеко ушёл Симбирск в развитии.

— Да, ты читай, читай, — попросил я.

Воевода пошевелил плечами, пожевал губами и продолжил чтение. Из прочитанного я понял в том числе, что продолжается заселение южной части Симбирской засечной черты. Началось заселение дворцовыми крестьянами Аргубинской волости. Созданы села: Криуши, Шиловка, Тушна, Ключищи, Панская и учреждена в ней «государева десятинная пашня», а в том шестьдесят шестом году году была основана Сенгилеевская казачья слобода. Укреплялась и Симбирская засечная черта: «Да премеж Уреня и Карсуни новая засека засечена в прошлом во 174[2] году». Проводился ремонт и старых укреплений: «Да премеж Синбирска и Юшанска два места горелово и заделано плетнем и насыпано землею в связах дубовых. Да горелово ж валу меж Юшанска и Тагаева, да заставлено новым тыном». Знать это, в связи с надвигающимися событиями, для меня было важно.

И тут я понял, почему не пробилось войска Степана Разина через Симбирск. А ведь у воеводы ещё есть время и он знает и без меня, что казаки «зашебуршились». Он мне так и сказал при встрече. Я не стал вводить воеводу в заблуждение и признал его правоту.

— Зашебуршились, Иван Иванович. Поймал я Ваську Уса и поспрошал его. Не угомонился тот Васька-паразит. Грозится собрать казаков и пойти на Москву!

— Пойти на Москву! — изумился воевода. — Так это же крамола! Бунт!

— Так, к тому раскол и идет. Мы же с тобой давно о том говорили.

— Надо было схватить его! — горячечно воскликнул Дашков.